Чтение онлайн

Подружка Чарли, лучшая на свете девушка, его первая любовь, или просто рыжая бестия, Ангель Эвинг была наполовину американкой, наполовину англичанкой. Ее отец, Саймон Эвинг, родом из Техаса, разбогател на разработке нефтяных месторождений, коих только в штате Техас у него насчитывалось пять штук, а помимо них были у него и нефтяные платформы в Тихом и Атлантическом океанах. Ее мать — англичанка Розамунда Престон — была представительницей древнего аристократического рода Великобритании, ведшего свое генеалогическое древо с 1614 года. Как чопорные англичане оказались на огромных просторах техасских равнин, догадаться было совсем не трудно. Дед матери Ангель привез свою английскую обедневшую, но гордую семью в Америку — страну массы новых возможностей для тех, кто хочет начать жизнь с нуля, еще в 1720 году. Было просто поразительно, что эти надменные аристократы ухитрились сохранить свою чистокровность на просторах дикой, неосвоенной, варварской земли. Каким-то невероятным образом представители семейства Престон умудрялись заключать браки среди себе подобных, не смешивая свою благородную кровь с кровью американцев. Брачные союзы заключались или с такими же англичанами, приехавшими попытать счастья в Новый Свет, или с двоюродными или троюродными кузенами и кузинами. Однако такой процесс был не бесконечным. Благородное семейство постепенно изживало себя. Так продолжалось до тех пор, пока мать Ангель, махнув рукой на все традиции семьи, не сбежала из дома с высоким громогласным с невежественным ковбоем с грубыми, по их мнению, манерами. Отец благородного аристократического семейства совершенно спокойным даже холодным голосом заявил дочери, что он больше не желает видеть ее на пороге своего дома, после чего на ее глазах скончался от апоплексического удара. Однако это не остановило влюбленную Розамунду. Она вышла замуж за своего ковбоя. И не прогадала. Через десять лет замужества Саймон Эвинг уже владел внушительным состоянием, представлявшим собой сумму в семнадцать раз превышавшую состояние всей семьи Престон на момент их прибытия в Америку. К этому времени их дочери — очаровательному ангелочку Ангель Эвинг уже было пять лет.

Родители дали ей самое лучшее образование и воспитание, на какое только были способны. Отец хотел сделать из нее настоящую леди. Ведь именно поэтому он влюбился в леди Розамунду и надеялся, что его дочь станет такой же утонченной, изысканной и благовоспитанной барышней. Однако на этом мнения родителей расходились, ибо мать хотела отправить девочку в лучшую школу Англии, чтобы она училась там. А отец, души не чаявший в своем ребенке, хотел видеть ее рядом и настаивал на том, чтобы Ангель училась в Америке. Но то ли леди Розамунда настояла на своем, то ли Саймон Эвинг так любил жену, что уступил ее желанию. Их единственная дочь в пятилетнем возрасте отправилась учиться в лучшую школу Лондона для девочек. Первые четыре года обучения прошли спокойно и размеренно. Все учителя были довольны этим чудесным ребенком. Но когда Ангель исполнилось девять лет, все ее существо будто взбунтовалось против чопорности и благородства манер английской леди. Она потеряла интерес к учебе в этой школе. Ей хотелось быть как все нормальные дети и хотелось учиться вместе с нормальными детьми. Наверное, поэтому некоторые предметы она просто перестала посещать, а многим учителям Ангель откровенно не по-детски дерзила. Они долго терпели ее выходки, все-таки ее отец исправно платил за обучение. Однако, когда несколько раз Ангель убежала прямо с уроков из-за ссоры с учителями, а однажды попросту сорвала занятия, подговорив своих одноклассниц не приходить в этот день в классы, директриса подняла вопрос об исключении Ангель Эвинг из школы. Так юная бунтовщица добилась того, что родители забрали ее домой в Штаты.

Поскольку была середина учебного года, мать наняла девочке гувернантку. Но не тут-то было. Бунтарская техасская половина наследницы нефтяной империи не потерпела с собой подобного обращения. Гувернантки в течение полугода менялись одна за другой шесть раз. В конце концов, отец определил ее в одну из школ столицы штата Техас, где собственно и жила в то время семья Эвинг. Ангель на удивление хорошо окончила школу, после чего несмотря на протесты и возражения родителей отправилась путешествовать автостопом по Америке и Мексике, заявив, что ей надоело учиться. Саймон и Розамунда скрепя сердце отпустили дочь, ибо, зная ее бунтарский характер, боялись, что в отместку она выкинет что-нибудь похуже. Через полмесяца Ангель вернулась домой, проклиная все способы путешествия на свете. Ее родители улыбнулись про себя, но ничего не сказали дочери. Лишь вежливо и спокойно спросили, чем она планирует заниматься в дальнейшем. Девушка выразила желание учиться в Римском университете изобразительных искусств на факультете графики и дизайна. Саймон был невероятно горд этим решением дочери, а Розамунда была просто счастлива. Занятие вполне достойное истинной леди и наследницы огромного состояния. Так Ангель оказалась в Италии, в одном из лучших университетов мира. Причем обучение в нем ей не навязывали; она выбрала его сама. Уже в Риме девушка познакомилась со своей лучшей подругой, Джулией Колфилд, которая тоже училась на этом факультете.

Удивительно, что со своим буйным нравом, беспокойным, нетерпеливым, непостоянным характером, склонным к авантюрам и приключениям, Ангель влюбилась в свои двадцать два года лишь однажды. Это был Чарльз Роберт Уайтхорн. Когда очаровательной и обаятельной мисс Эвинг исполнилось восемнадцать лет, отец из-за расширения своего бизнеса решил переехать в Лос-Анджелес. Он сохранил свое поместье в Техасе и купил огромный особняк в городе ангелов на одной из самых фешенебельных улиц города — Грин-стрит. Знакомство Ангель и Чарльза Уайтхорна произошло самым банальным образом. На своей новой машине, которой она едва научилась управлять, Ангель въехала в машину Чарльза. С тех пор он всегда говорил ей, что она въехала в его сердце и осталась там навсегда. Но в день, когда произошла эта небольшая авария, парень и девушка едва не убили друг друга в словесной дуэли. Оба влюбились друг в друга мгновенно. Чарльз, впечатлительный и романтичный, не смог устоять перед бешеным темпераментом своей новой знакомой. Их роман — бурный и страстный — был похож на огромной силы тайфун, сметающий все на своем пути. Проблема была в том, что Чарли учился в Лос-Анджелесе, Ангель — в Риме. Оба из-за своей безумной любви едва не бросили учебу. Родители с огромным трудом уговорили их не совершать подобных ошибок. Огонь любви сжигал их сердца полгода, пока однажды Ангель не закрутила роман с одним итальянцем — ее сокурсником. Она честно призналась Чарльзу, что полюбила другого парня. Уайтхорн — младший по достоинству оценил ее честность и отпустил ее. Возможно, именно поэтому они остались самыми лучшими друзьями. Хотя он плохо переживал расставание. Ему долго еще не давали покоя дерзкие зеленые глаза и рыжий локон, постоянно падающий на лоб, который Ангель всегда так небрежно движением всего лишь двух пальцев убирала на место. Порой даже казалось, что рано или поздно, но они снова будут вместе. Однако время шло. Молодые люди уже закончили четвертый курс своего обучения, и постепенно эта надежда угасала. Да и Чарльзу уже было не так больно. Он все больше думал об Ангель как о своем самом лучшем друге. Все чаще при встрече он доверял ей свои самые сокровенные мысли, так обнажая перед ней душу, как не раскрылся бы в период их любовных отношений. Ангель отвечала ему тем же. Они будто чувствовали, когда больше всего нужны друг другу. Вот и теперь Ангель позвонила Чарли, не будучи уверена, что он вернулся домой, но точно зная, что очень нужна ему. У нее сердце упало, когда она услышала его уставший, но удивленный голос. Впрочем, она всегда его удивляла — с самого начала их знакомства. Ангель была рождена удивлять. Так что, не долго думая, она решила устроить грандиозную вечеринку в честь своего возвращения, но больше — чтобы поднять настроение Чарльзу. К тому же ее родители как раз уехали в их техасское поместье, оставив огромный дом в ее полном распоряжении. Ангель еще не знала, что именно этой вечеринкой положит начало невероятным событиям, совершившим переворот в жизни Чарльза Уайтхорна.

Вечеринка у Ангель только началась, еще не все ее друзья собрались в гости, а дом уже гудел и пританцовывал от звуков музыки, взрывов смеха, звона бокалов, возбужденного гула множества голосов. Никогда ни один праздник, устраиваемый Ангель дома, не превращался в огромную драку или пьяный дебош. Все проходило весело, с размахом, но вполне благопристойно. Порой даже в самый разгар праздника вряд ли в ее доме можно было найти хоть одну целующуюся в укромном уголке парочку. Наверное, среди ее гостей трудно было найти хоть одного мертвецки пьяного или совершенно невменяемого от алкоголя человека. Однако если все-таки кто-то напивался, она никогда не бросала его на произвол судьбы. Всегда или вызывала и оплачивала такси, которое доставляло бедолагу домой, или оставляла на ночь в комнате для гостей. Но, как правило, подобные инциденты происходили редко, поскольку все друзья Ангель помнили назубок раз и навсегда установленное ею правило: никаких пьяных дебошей и драк.

Сейчас она стояла на второй ступеньке лестницы, ведущей на верхний этаж, возвышаясь над своими гостями и, будто королева, сверху вниз созерцала своих подданных. Все до единого гости были ее друзьями. К десяти часам вечера Ангель насчитала что-то около двадцати девушек и парней. Неплохое получается сборище. Но бывает и больше. Помнится, на ее совершеннолетие набралось около пятидесяти человек гостей. Она никогда не знала точное количество людей, которых принимала в своем доме. Родители много лет пытались приучить ее к обратному — ведь в высшем обществе так не принято. Но все было бесполезно. Какая разница, сколько человек придет на торжество или вечеринку? Чем больше, тем веселее и лучше. Значит, никто из друзей не забыл о ней. На то они и друзья. Однако сейчас девушка нервно поглядывала то на свои наручные часы, то на парадную дверь. Она точно знала, что еще не все, кого она ожидала, пришли. Не было Джулии Колфилд, которая клятвенно обещала помочь с приемом гостей. Не было ее жениха Росса Келвина, которого Ангель очень не любила, потому что он был грубым, навязчивым и не сдержанным на спиртное, но которого ей всегда приходилось терпеть, потому что его любила Джулия. И, наконец, не было Чарльза Уайтхорна, который вечно опаздывал, хоть и жил всего в трех домах от нее.

Среди всей этой суматошно-веселой толпы и оглушающей музыки, ее чуткий слух все же уловил звук дверного звонка. Но Ангель не двинулась с места, ибо знала, что дверь очередным гостям откроет их дворецкий, Дэниел О'Мейли. Так и произошло. С самым невозмутимым видом, будто все присутствующие в доме люди не имели к его обязанностям никакого отношения, Дэниел прошествовал к парадной двери и распахнул ее. Приехали Джулия и Росс. Ангель с облегчением вздохнула и с улыбкой направилась к ним. Келвин лишь взмахнул рукой в знак приветствия и даже не поздоровался с дворецким. От такого наглого поведения у Ангель отвисла челюсть, и она еще долго ошалело смотрела ему вслед, видя, как он непринужденно приветствуя знакомых, прямиком направляется к бару. Ангель едва раскрыла рот, чтобы публично возмутиться, но Джулия вовремя остановила ее:

— Ангель, пожалуйста, не сейчас…

— Как это не сейчас? — Возмутилась мисс Эвинг. — Вот это наглость! Он даже не поздоровался с Дэниелом!

— Это моя вина, — умоляюще попросила ее Джулия. — Мы с ним повздорили по дороге к тебе. — Прошу тебя, не трогай его сейчас.

— И как ты его только терпишь? — Фыркнула девушка.

— Он мне очень дорог, — пожала плечами Джулия. — Но мы с тобой потом об этом поговорим. Ладно?

— Хорошо, — нехотя согласилась Ангель. — Но, заметь, ты сама не сказала сейчас, что любишь его.

— Ангель, пожалуйста..! — Взмолилась Джулия.

— Хорошо, хорошо! — Остановилась девушка. — Больше не буду… Пока… — После секундной паузы она добавила: — Почему вы так долго?

— В пробку попали, хотя выехали довольно рано, — поморщилась Джулия. — И во время этой бесконечной пробки успели поругаться.

Пока девушки разговаривали, Джулию со всех сторон приветствовали друзья. На какой-то момент она даже затмила собой Ангель — стала центром всеобщего внимания, как мужского, так и женского. Странно, что при ее красоте Джулию любили все — и девушки, и молодые люди. Парни все до одного были немного влюблены в нее, но не настолько, чтобы потерять из-за нее голову. А девушки любили ее за то, что она никогда не пыталась флиртовать с их парнями, и тем более — отбивать их. В свои двадцать три года Джулия по-прежнему, как и в далеком детстве, была самой обаятельной, привлекательной и очаровательной. У нее был, отзывчивый характер, она легко привязывалась к людям, и они отвечали ей взаимностью. Вместе с тем Джулию Колфилд нельзя было назвать мягким, покладистым или уступчивым человеком. Никто не посмел бы ею помыкать. Она была в меру упряма, всегда отстаивала свое мнение и правоту. К ней прислушивались и спрашивали ее совета. Часто в ней можно было заметить стремление к лидерству. Это, как правило, зависело от настроения. И зачастую Джулия всегда была разной — и в любви, и в дружбе. Но не той, какой ее хотели видеть, а той, какой хотела быть она сама. В целом же она была независимой, но не гордой. В ней не было ни капли тщеславия, ее нельзя было назвать амбициозной.

Не успела Ангель рассказать Джулии все новости, как в дверь снова позвонили. Она не спешила теперь к двери, как в предыдущий раз. Так или иначе Дэниел всегда опередит ее. Однако, когда она услышала бодрый, веселый голос Чарльза Уайтхорна, обернулась, затем сказала Джулии:

— О! А вот и еще один любитель опаздывать!

Девушка встала и направилась к вновь прибывшему гостю, коротко бросила подруге:

— Извини, я сейчас.

— Все в порядке, — ответила ей Джулия, ища глазами Росса Келвина среди гостей. — Я пока поговорю с Россом.

Чарли, как всегда опоздал. Ангель хоть и ждала его намного раньше, но ничего ему не сказала, потому что это было бесполезно. Они несколько лет жили на одной улице, и каждый раз Чарли буквально "находил" любой способ, чтобы опоздать к ней навстречу. Похоже, опоздание было у него в крови.

— Что на этот раз, Чарли? — С деланно суровым видом вопросила Ангель.

Актерская игра у нее всегда плохо получалась. Вот и сейчас выражение лица у девушки было таким, что парень невольно от души расхохотался.