Чтение онлайн

– Если вам что-то не нравится - вон дверь.

– Что вы такой обидчивый.

– Я никого не зазываю к себе в гости. Если сами приходят, я не несу ответственности за те ощущения, которые здесь испытывают.

– Вы шарлатан, самый натуральный шарлатан.

– Я уже сказал - вон дверь.

– Да я бы сама не прочь свалить отсюда. Но не сделаю этого только по одной причине. Это самое грязное жилище из всех, что я видела. Здесь правда очень грязно. И нужно что-то сделать. Зачем вы везде электрический свет включили. А дневной загородили занавесками. Сейчас три часа дня.

– Для меня сейчас полночь.

– Можно я присяду.

– Садитесь.

Сэмюэл С. вразвалку прошел в ванную. Смочил голову холодной водой, продрал расческой спутанные волосы, прочертил неровный пробор по левому склону черепа. Жизнь сделала новый поворот. Прямо в маленький оазис. Нафаршированный фальшивыми фигами, которые тают в воздухе, как только протянешь к ним руку. И в довершение всего - хозяйка, разводящая в подвале улиток в стеклянном садке. Те с хрустом жуют виноградные листья. Графиня сообщила, что с наступлением темноты с ней произошло что-то странное: она в ярости билась над своей escargot - а утром, кажется, опять пришла в себя.

Сэмюэл С. вышел из ванной - подбородок вздернут, плечи расправлены, глаза сияют, как солнце. Белый накрахмаленный воротничок, рубашка в голубую полоску. Абигайль сидит нога на ногу. Листает справочник по банковскому делу. Поднимает карие глаза; при электрическом освещении ее губы кажутся пунцовыми.

– Простите за то, что я сказала тогда, на Каленберге. Я познакомилась с вашими друзьями, и они объяснили мне, что вы проходите курс лечения. Если бы я знала это, я никогда не сказала бы то, что сказала.

– Люди говорят то, что хотят сказать. И говорят всерьез. А поступают совсем наоборот.

– Черт, мне стыдно. Даже и не знаю, что ответить. Может быть, откроем окно.

– Окна заклеены.

– Не могу привыкнуть к этим европейским запахам.

– Такой воздух здесь уже четыре месяца. И я не вижу причин его менять. Мне дурно от свежего воздуха.

– Неужели вам нравится это пещерное существование.

– Нет.

– Почему же вы так живете.

– Потому что нет средств жить по-другому. И потом, никто не станет наводить здесь порядок.

– Вы сами должны навести здесь порядок.

– У меня нет желания наводить здесь порядок.

– Извините, что вмешиваюсь не в свое дело.

Сэмюэл С. с неприступным видом застыл у импровизированного письменного стола, заваленного кипами бумаг. Подожми все форпосты жизни, честолюбивые замыслы, далекие проекты. Чтобы какой-нибудь случайный налетчик, размахивающий кривым ятаганом, не поотрубал их все. Подойди к финишу живым - это единственное, что имеет значение. Тщательно прощупывай свой путь, пока все зубы на месте. Остерегись протягивать руку к тому маленькому цветочку: он врос корнями в подземный электрический кабель и шарахнет тебя так, что отлетишь в другой конец лужайки. Я протягиваю руку.

– Зачем вы пришли сюда.

– Переспать с тобой.

Сэмюэл С. отослал кровь вниз, в пальцы ног, но кровь снова подпрыгнула вверх. В половине четвертого дня. Мечтаю, чтобы она замялась. Мечтаю, чтобы она размякла. А сам малодушно медлю и мямлю.

– Послушай, как ты можешь такое говорить.

– Уже сказала, Сэм.

– Дай-ка я присяду на минутку. Сложившуюся ситуацию надо обмыслить.

– Ничего, если я встану.

– Да, вставай, подожди, я расчищу тебе место.

– Все нормально. Я стою.

– Нет-нет, минуточку, тебе нужно место. Отодвинь это кресло.

– Да все нормально.

– Только сброшу полотенце и простыню.

– Не надо утруждаться.

– Я не утруждаюсь.

Сэмюэл С. стоит на задних лапках. В отличие от тех многих случаев, когда он прижимал женщин к ногтю, предварительно накрыв их остальными частями тела. Отыскать собственное место, открыть свою собственную дверь. Пахнуло студенческими годами: тщательно обдуманные процедуры, чистый, промытый вид, штанишки благоухают, как новогодняя елка.

– Можно я буду называть тебя Сэм.

– Называй как хочешь.

– Я слышала, что ты хотел заняться любовью, Сэм.

– Давай пока займемся чем-нибудь другим.

– Слушай, что за странный разговор. Если хочешь, я заберу назад свое предложение.

– Не надо.

– Ладно, но вроде как неприлично предлагать себя еще раз.

Абигайль стоит, втянув живот, выставив грудь. Маленький изящный мускул подрагивает на ее смуглом локте. Сэмюэл С. снова откидывается в свое кресло. Подносит руку к сочащемуся влагой лбу. В комнате цвета морской волны. Сразу после войны ее снимал изготовитель глазных протезов. Возле окна у него стоял специальный верстак; за ним он споро работал все дни напролет: выдувал маленькие, изящные стеклянные пузыри; заказчик сидел рядом и сверкал при дневном свете здоровым глазом. Мастер тем временем наносил легкие мазки, подлаживая мертвый глаз под живой. Хозяйка говорила, что он сделал и ей.

– Ты будешь что-нибудь говорить, Сэм.

– Съешь кекс. Он уже засох, но еще не заплесневел. Я весь в холодном поту.

– Ты раскрываешь все свои карты.

– Потому что хочу жить со всеми в ладу.

– Слушай, Сэм, тогда я сяду. Подожду, пока мы поладим. И ты рассчитываешь, что все будут этого дожидаться и никто не даст тебе в челюсть. Для твоего же собственного блага, чтобы не слишком долго раздумывал.

– У меня есть свои собственные методы ведения боя.

– Только на тот случай, если ты уверен, что можешь победить противника.

– Понятно.

– О господи, прости за то, что я сказала.

– Затем я и торчу здесь все эти пять лет. Чтобы выправиться. Так что я могу принять к сведению эти замечания.

– Надо же, пять лет.

– Мог бы и еще пять лет.

– Ты можешь себе это позволить.

– Я не позволяю себе этого. Я на мели. Живу на подачки богатых друзей - им больно мне отказывать.

Молчание. Ее карие глаза и мои голубые. Хрупкие суставы пальцев обтянуты нежной кожей. Берет рукой кекс, купленный на обед в момент слабости и малодушия, и запивает прохладной прозрачной венской водой.

– Сэм, ты честный человек. Угощаешь меня кексом, хотя он и черствый. Думаю, я смогла бы привыкнуть. Знаешь, главной целью моего приезда в Европу было расширение границ жизненного опыта. Ну мы его и набрались. Прямо уже в Гавре. То есть через час после высадки, по дороге в Париж один француз, водитель грузовика, пытался уломать нас с Кэтрин. Так, говорит, вы изучите Европу. Я сказала ему, что у него воняет изо рта. Тогда он сделал наглое предложение. Меня это даже развеселило, ну а Кэтрин заехала ему по физиономии. Он-то не ожидал, что мы так хорошо знаем французский. Тогда он выкинул нас из своего грузовика. Я считаю европейцев грязными и неотесанными. Ты европеизировался. Это неправильно.