Чтение онлайн

– Он погиб. Обстоятельства пока выясняем.

– Не зря говорят: беда не приходит одна.

– На что вы намекаете?

Батюшка отчего-то напрягся.

– Сейчас сами все увидите, боюсь, это неизбежно.

Они как раз подошли к покосившемуся деревянному дому. Ане сразу подумалось, что этот дом знавал и лучшие времена. Впрочем, это можно сказать и о деревне в целом. Хотя какая там деревня, масштабы увядания намного, намного больше. Но былая красота все равно упорно не сдавалась, проглядывала даже сквозь запустение и разруху.

Стучать и звать хозяйку не пришлось, она сама вышла к ним навстречу, тряпкой тщательно оттирая руки. Увидев гостей, она сжала эту тряпку еще сильнее и тереть начала с особым остервенением.

– Игорь Степанович, вы ко мне? – обращалась женщина к батюшке, но ее взгляд зацепился на незнакомую гостью. Предчувствуя беду, Арина Владимировна резко побледнела: – Николяшка… неужели с ним что стряслось? – в ее глазах плескалась тихая надежда, что сейчас ее кто-то успокоит, скажет, что все в порядке. Тряпка вывалилась из рук Арины Владимировны и упала в лужу.

Аня не могла обнадежить женщину, не в этом случае.

– Боюсь, что так.

Женщина схватилась за сердце и обмякла в руках у вовремя подоспевшего батюшки. Он аккуратно подтащил ее к крыльцу и прислонил к стене. Сам же скрылся в доме в поисках воды и нашатырного спирта.

В это время из соседнего дома вышла еще одна женщина:

– Арина Владимировна, что у тебя за гости интересные-молодые? – увидев обессиленную женщину, она тоже кинулась к ней на выручку: – Аринушка, ну что с тобой, соседушка драгоценная? Неужто опять обдериха достает? Я же тебе говорила, твердила: курочку черную надобно зарезать и под крыльцом припрятать, тогда и отвянет, нечистая сила. И за что только вам эти горести… и Николашку, Николашку-то русалки увели так не вовремя, соблазнили наверняка, споили горемычного, а он мне давеча забор обещал починить… ну полно тебе, Аринушка, соседушка, полно волноваться! Вернут русалки твоего Николашку, вот те крест, вернут! Не нужен он им, соблазнят и как пить дать домой отправят…

Появился наконец отец Игорь и напоил водой обеих женщин. За это время к их компании присоединилась добрая половина деревни, то есть, человек двадцать. Кто-то догадался вытащить с собой напитки покрепче воды. Поднялся шум, особенно когда батюшка сообщил, что русалки в исчезновении Николая не виноваты, он пропадает, потому что погиб.

Все это время Аня пыталась втиснуть хоть слово и представиться, но ее упорно игнорировали, лишь беззубый мужчина протянул бутылку с мутной жидкостью, предлагая «успокоить нервишки, а то ишь какая шебутная девка выискалась, не иначе как чертовка окаянная», да одна из женщин с гневом посмотрела в сторону Ани и пробормотала проклятья.

– Не воспринимайте на свой счет, – тут же пояснил взволнованный отец Игорь. – Просто здесь все недолюбливают местного участкового. Соответственно, и всю полицию в целом.

– Есть причина?

Батюшка с ответом не торопился, зато влезла та самая женщина с проклятьями:

– А то как же, есть у нас причина! Ходют, понимаешь ли, с нахальными улыбочками милицейские господины да господинши, да за дураков людей считают. А мы разве глупости какие творили, и дураки здесь сидим, чтобы нас ни за что, ни про что? И позвонить-то им лишний раз нельзя, индюкам занятым, да надутым, все они в делах да в работах. Как будто мы не в делах, мы не в работах! Еще как в работах! – повысила незнакомка голос. – А важные милицейские чины сидят и в потолок плюют вместо того, чтобы обдериху разыскать. Между прочим, в одну из ночей она Николашку едва до смерти не запарила в бане! Да, выпил Николашка лишнего, оттого обдерихе сопротивления не оказал, но разве ж это оправдание? Никак нет. И вышел Николашка из бани красный, как черт, да так и свалился в кусты до утра! И никто ничего, не почесались даже.

По толпе пронеслось согласие.

– А когда дивььи нам своим дымом весь урожай отравили? – вспомнил кто-то. – Тоже никакой реакции. Мол, год неудачный. А что дым, дык показалось-померещилось. Всей деревне померещилось?! Тьфу!

– И пущевик, напустивший гнус! Все лето невмоготу было! Никакие сетки не помогали, мелких напустил, нечисть проклятая…

И понеслись воспоминания, каждый вытаскивал из памяти какую-нибудь историю и озвучивал ее под единодушную поддержку остальных. Даже Арина Владимировна ожила и приняла живейшее участие в коллективном собрании. Один только отец Игорь поглядывал на Аню с печальным видом, морщась при каждом новом воспоминании. Он будто испытывал неловкость перед чужачкой. И его реакцию Аня целиком и полностью понимала: девушка не сомневалась, что отец Игорь верит деревенским. Но он не готов признаться в своей вере кому-то еще, потому что умом понимает, как это прозвучит. Да и опыт с местным участковым приучил к молчанию. И подобная картина совсем не редкость, Аня встречала ее почти каждый день.

Прислушиваясь к разговору, девушка отметила несколько интересных фактов: лесные жители облюбовали эту деревеньку давно и прочно, но местные привыкли и с соседями уживались неплохо. Но только не Николай, вот он отказывался следовать простым правилам. Например, упорно мылся по праздникам и не молился перед походом в баню. Оно как бы и не обязательно, но раз вокруг столько нечисти, лучше ее не раздражать, потом ведь не отвяжешься от мелких проделок. К несчастью Николая, обдериха на его пути встретилась на редкость вредная, и началась война в местных масштабах. Николай очень злился и от безысходности доставал участкового, а в последнее время как минимум дважды выезжал в город, чтобы «дойти до высшей инстанции». Что именно это за инстанция, никто не знал. Может, губернатор. Или генерал какой важный.

Так и не поговорив с супругой покойного, и не задав ни единого вопроса соседям, Аня умудрилась узнать о Николае Лаптеве все, что ее интересовало, и даже больше. Например, о сгинувшем в лесу отце Николая и участии в этом нечистых сил. А народное возмущение тем временем только нарастало.

К Ане подошел отец Игорь и предложил вернуться к церкви.

– Простите, что так вышло, – смущенно сказал он. – Просто новость… надо ее пережить всем. Если это необходимо, я помогу Арине Владимировне с вами связаться и… так сказать, подготовлю ее к разговору.

– Каким образом? – заинтересовалась Аня. – Велите не упоминать обдериху и пущевика?

Отец Игорь покраснел:

– В том числе.

– Я не ваш участковый. И связаться со мной Арине Владимировне все равно придется, чтобы узнать, когда ей вернут тело супруга. Пока это невозможно, но как только полиция закончит обследование… думаю, кто-то доставит тело сюда. Или в любое другое место, которое укажет Арина Владимировна.

– Это… спасибо, Анна Эдуардовна.

Девушка оставила свой номер и попрощалась с отцом Игорем.

Кажется, Нестор хотел с ней поговорить. Интересно, куда он запропастился?

Маленькие человеческие поселения всегда навевали на Хитромора тоску, потому что казались еще более людными, чем большие города, в которых по-настоящему всем друг на друга плевать, и никто не обратит внимание на одного из прохожих. Или на лежащий посреди дороги труп, если верить некоторым надежным теле-источникам.

А здесь же, стоило только показаться на холме, как к нему подбежал конопатый полурослик. Видимо, человеческое страшное дитя. Хитромор разглядывал его с жалостью – такой беззащитный. Ни копыт, ни когтей, ни роста нормального, только чумазая физиономия. Хотя она, безусловно, могла отпугнуть любого врага.

Конопатое дитя тоже смотрело на незнакомца с любопытством.

– А вы банник? – спросило оно писклявым голосом.

Хитромор аж подскочил от такого оскорбления:

– Что ты себе позволяешь, рыжий отросток от человека? Мой дедушка бог леса, а ты опустил меня до низшей бородатой нечисти? Ты либо слишком смел, либо глупец, каких мало.

– Смелая. Я сме-ла-я. Потому что я девочка! – с необъяснимой гордостью сообщило конопатое существо. – И мой дедушка тоже когда-то был лесником, а теперь они с бабулей здесь живут. Летом я у них гощу, весело тут, в лужах никто купаться не запрещает, мне нравится очень! За домом теть Ираиды така-ая лужа огроменная, мне прям по пояс! – восторг чумазого дитя не поддавался объяснению, тогда как сама чумазость неожиданно обрела смысл. – Так вы не банник? А почему тогда в халате?