Чтение онлайн

Напротив магазина с восточной посудой и сладостями была витрина с готовыми бутербродами и напитками. Кажется, цены были указаны в местной валюте. Я и в евро считать не умею… Кстати, нужно проверить, есть ли у меня деньги. Я полезла в кошелек. В нем было более двухсот евро, несколько тысяч рублей и моя карта, на которой могла быть некоторая сумма. Что ж, неплохо. Домой из аэропорта мне не придется идти пешком. Указав продавцу на кофе и пачку сухого печенья, я протянула карту. Оплата прошла успешно.

Кое-как мы с попугаем добрались до скамьи. Я уселась с ощущением облегчения, будто ходила не менее шести часов быстрым шагом без минуты отдыха. Начала жевать свою добычу. Одно печенье я протянула пернатому другу и с восхищением наблюдала, как попугай поглощал его, забавно удерживая в лапке.

Крепкий кофе, который я не стала смягчать сахаром, убрал неприятный привкус во рту и медленно пробуждал мой дремавший мозг. Нужно позвонить Олесе и так, между прочим, узнать, о чем мы говорили по телефону. Мама… Понятия не имею, что рассказывать родителям о путешествии. Ну день-два я смогу продержаться, прикрывшись массой дел на работе и необходимостью выйти туда в выходные. У меня будет суббота и воскресенье, чтобы проштудировать интернет на тему итальянских достопримечательностей. Вечером в воскресенье или в понедельник они заявятся сами, если я так и не приеду к ним.

Черт, у меня даже нет фотографий! А мои родные, скорее всего, знают что-то из текущих разговоров со мной по телефону…

У меня оставалась возможность воспользоваться главной подсказкой, которую я берегла на «черный» день. Та самая «помощь друга»! Мне нужно было признаться во всем Олесе и узнать подробности наших с ней разговоров. Рассказать про жуткую связь «моя-любовь-тире-гуд-бай-память» и узнать все, что ей известно.

При мысли о признании подруге мой пульс участился… Я сделала последний глоток кофе и выбросила стаканчик в большую мусорную урну. Подумаю об этом завтра, – решила я, совсем как Скарлетт из «Унесенных ветром». Мне не хотелось принимать решение сейчас, когда я была на грани…

Еще нужно при первой возможности выйти в интернет и узнать, как называется мой попугай. Я вспомнила, что в чемодане нашла только шоколад Линдт, подходящий для презентов родным…Почему я не купила сувениры? С финансами у меня было все в порядке. Я поспешила со своими вещами зайти в магазинчик с восточной утварью. Уже объявили начало регистрации, и я выделила себе не более 10 минут на покупки. Красивые расписные блюда, бутылочки с оливковым маслом, тысячи ярких сувениров и восточные сладости – все подходило под роль презентов для моих близких. Я схватила в первую очередь пакетик с фундуком для попугая, затем, не раздумывая, взяла три коробки с восточными сладостями, бутылку оливкового масла для родителей и несколько декоративных блюдец в восточном стиле из большой чаши возле выхода. Было ужасно неудобно рассчитываться на кассе с висевшей на сгибе руки переноской и придерживая чемодан за ручку, но расстаться со своими вещами я уже не могла. Кто знает, может, в состоянии дикой усталости и боли я просто не заметила планшет и он преспокойно лежит среди вещей, дожидаясь моей бурной радости от долгожданной встречи.

С пакетиком покупок и остальными вещами я поспешила к окошку, где следовало получить печать на ветеринарном свидетельстве. Вся процедура с документами и регистрацией проходила успешно и довольно быстро. Уже через двадцать минут я уселась в кресле зала ожидания посадки. Вдруг мой телефон неожиданно зазвонил. Я вздрогнула. Это была Олеся. А ведь у них уже… больше трех часов ночи!

– Алло, – настороженно произнесла я.

– Ну как ты? В Стамбуле уже?

– Ага, – я запнулась. – Почему ты не спишь, что-то случилось?

– Розовые или зеленые? – в голосе Олеси звучало отчаянье, и мне подумалось, что мы с попугаем не единственные, кто страдает в эту ночь.

Ненавижу говорить это в первый день после потери памяти, но я вынуждена была спросить:

– Не поняла…

– Розовые или зеленые? Приглашения! – Олеся говорила приглушенно, но я чувствовала, что ей хотелось кричать. – По твоему совету я оставила два понравившихся цвета и теперь я в полном смятении. Розовые с легким сиреневым отливом смотрятся потрясающе! Совершенно матовая бумага с легкой золотой окантовкой в правом верхнем уголке. Сдержанно, дорого и со вкусом. Зеленые – как глоток свежего воздуха. Такой ясный и чистый, цвет березовой листвы… Спать не могу, а ему никакого дела! Он вообще показал на желтые! Представляешь?! Желтые приглашения с горчичным оттенком! Это же ужас ужасный! Никакого вкуса у человека… Розовые или зеленые?

Из этого отчаянного всплеска разноцветной информации, я поняла, что они с Сергеем организовывают свадьбу в самом ближайшем будущем и Олеська не на шутку заболела предсвадебной лихорадкой всего за каких-то девять дней.

– Зеленые, – машинально ответила я, глядя на своего попугая. – Зеленый всегда смотрится естественно и выигрышно. А розовый…Девчачий цвет… Но ты постарайся понять, какой тебе нравится…

– Девчачий? Блин, я не подумала. А вдруг родители Сергея увидят розовые приглашения и Сергей им скажет, что цвет выбирала я. Тогда они точно решат, что будущая жена ущемляет его интересы. Какой мне больше нравится?.. Розовые мне нравятся однозначно больше! Но теперь из-за Сергея придется выбирать зеленый…Прости, я сошла с ума! Просто вся эта подготовка…Я не знала, что это так сложно. Скорей бы ты приехала! …Машуль, последний вопрос! Ты видела бабушку?

Мой мозг, затуманенный зелеными и розовыми приглашениями, вдруг закричал: «SOS! Какую еще бабушку?!»

– Бабушку…Ну…Не совсем…

– Проделать такое путешествие и не увидеть ее! Я тебе так сочувствую! Ну а в целом? Как настроение? Не жалеешь, что поехала?

В эту минуту я приняла решение по возвращению сдаться с поличным своей подруге. Миллион вопросов и пусть она на все отвечает!.. Путешествие к собственной бабушке? Это уже слишком!

– Олеся, тут посадку объявили. Ты ложись спать…Я приеду и все тебе расскажу…Обещай, что завтра встретимся…В районе трех можешь? Отлично… Договорились.

Мы быстро попрощались. Я стала лихорадочно пытаться связать события. Бабушка…Италия…

Связь, конечно, была. У меня есть родственники за границей. Какие именно, мне мама не рассказывала. Чисто логически и бабушка могла быть. Выходит, я поехала повидать родственников. Наверняка мама в курсе моих приключений. Станет задавать вопросы…Олеся сочувствовала мне. Получается, что я до последнего момента так и не встретила бабушку. Может, мне и не удалось никого увидеть и не придется ничего рассказывать маме. Вот только почему не встретила?..

Объявили посадку, и большая очередь медленно строилась на выход к летной полосе. Практически все были русскими, и это должно было помочь мне почувствовать себя в более привычной обстановке. Я немного расслабилась, и на меня снова навалилась усталость.

Все происходящее казалось фильмом с плохим сценарием. Я видела вокруг себя разные лица: сонные, улыбающиеся, равнодушные, сосредоточенные. Но меня здесь как будто не было. Я зритель, хоть и протягиваю вместе со всеми посадочные талоны и свой паспорт, прохожу в автобус, почти полностью заполненный людьми, цепляюсь за холодные поручни, обвешанная багажом…Я где-то была эти девять дней и теперь продолжаю существовать. Но надолго ли? В любой момент я могу лишиться каждого дня своей странной жизни. Все мое существование – это песок в усталой ладони – чуть дрогнет рука, и тысячи песчинок ускользнут сквозь пальцы…По мне плачет необитаемый остров. Или женский монастырь. Только там я могла бы не бояться за свои воспоминания.

– Самолет! – воскликнула русская девочка лет пяти с рыжей косичкой, указывая крошечным пальчиком на взлетную полосу. Автобус тронулся, и я больно ударилась плечом о широкое окно автобуса. Маленькая девочка залезла на руки к мужчине лет сорока, который обладал таким же жгучим цветом волос и, очевидно, был отцом малышке. Мне вдруг отчаянно захотелось тоже иметь такую возможность залезть на руки кому-нибудь значительно сильнее и больше меня. Ни о чем не думать. Быть ведомой и беззаботной.

Наша сонная компания пассажиров двигалась вверх по трапу самолета. Мы шли друг за другом – я и больше ста незнакомых людей. Мысли мои были тяжелы, как и все мои конечности. Но вместе с тем это движение, по примеру других менее несчастных людей, заставляло меня не останавливаться, идти вперед, делать то, что требуется в настоящую минуту.