Чтение онлайн

Когда я услышала знакомое «алло», которое звучало скорее как «привет, доченька», от сердца отлегло.

– Мам, привет! Почему не звонишь? – без всяких обиняков поинтересовалась я.

– Не хочу тебе мешать отдыхать последний день! Ну как ты, уже собралась домой?

Так вот оно что! Мама не знала, что я вернулась! Теперь предстояло самое сложное – продолжать наш разговор так, чтобы с моей стороны не создавались помехи обычному ходу вещей.

– Д-да. Почти.

– У Вас солнечно? Я по прогнозу видела, что облачно.

– Да, тут временами то солнечно, то облачно…

– Как Олеся?

Что-то подсказало мне, что не стоит рассказывать про ее приготовления к свадьбе.

– Да вроде хорошо…

– Передавай привет!

Мое удивление нарастало.

– Обязательно…

– Я все забываю спросить, ты там нормально питаешься? Что в основном ешь?

«Нормально питаться» в понимании моей мамы означало есть мясо, молоко и яйца. Но эта тема уже давно перестала обсуждаться между нами ввиду моей непреклонности, поэтому она следила, чтобы я просто ела втрое больше.

– М-м, … пасту… пиццу.

– У вас что там, итальянские рестораны?

Вопрос мамы окончательно привел меня в замешательство.

– Ну вообще-то, да… наверное.

– А знаешь, мы с папой тоже хотим на следующих выходных проскочить туда…

На выходных слетать в Италию?! Что-то новенькое для моих родителей.

– Я уже девять лет не была в Геленджике.

Час от часу не легче! Мама не знала про мое путешествие в Италию! Поэтому и не звонила полдня. Видимо, я нарочно не сказала ей, чтобы не беспокоить. Она спрашивала про Олесю? Уж не думает ли она, что я поехала с ней?

– Во сколько вы выезжаете домой?

Точно! Так и думает.

– М-м-м. Во сколько и планировали. Еще собираться надо…Ладно, мам, увидимся, поболтаем.

– Позвони, когда доедете! А завтра приезжай к нам прямо утром! Я так соскучилась.

– Я тоже! Мне… м-м-м… возможно, придется выйти на работу завтра, но я… постараюсь заскочить на неделе.

Когда мы попрощались и я нажала отбой, угрызения совести не заставили себя ждать. Я не только придумала про поездку в Геленджик с Олесей, но и вынуждена лгать про работу в выходной. Но разве в этом моя вина? Ровно настолько, насколько я виновата в своей амнезии. Мне очень хотелось приехать в родительский дом, усесться на теплый кремовый диванчик, поджав ноги. Хотелось слушать неустанную болтовню Ярика и есть мамин яблочный пирог. Хотелось посидеть на лавочке в их миниатюрном саду в одну сотку, но идеально ухоженном благодаря кропотливой папиной заботе. Совершенно не беспокоиться, о чем меня спросят в следующую минуту. И никаких игр в змейку, ускользающую от вопросов… Реальность состоит в том, что родители будут спрашивать про поездку, а выдержать расспросы длиной в половину воскресенья мне не представлялось возможным.

Я вздохнула, положила две ложки меда в нашу с попугаем кашу и интенсивно перемешала.

– Малыш! Наконец ты покушаешь так, как следует кушать настоящему эклектусу! Да-да, я знаю, кто ты такой. Бла-го-род-ный по-пу-гай, – я положила мое фирменной блюдо в одну из кормушек. В другую насыпала зерновой корм, а в третью налила воды. При этом я продолжала рассказывать попугаю всякую всячину, чувствуя себя мамой годовалого малыша, которая не сомневается, что ребенок все понимает и очень скоро начнет и сам отвечать. Меня это отвлекало от нелегких дум.

– Ты же любишь кус-кус? Или предпочитаешь пиццу с моцареллой? Вот это мы и узнаем. Иди скорее в свой домик. Смотри, здесь и зерно, и кашка, и даже игрушечки. Ты знаешь, я ведь на твоем языке совершенно ничего не могу сказать. Придется тебе учить русский, малыш.

Неожиданно для меня попугай произнес нечто! Голос у него был как голос ребенка, такой нежный… Прямо карамельный! Наверняка это было иностранное слово. Я бросилась к своему дневнику и на последней странице по памяти написала то, что прозвучало.

Получилось: «Чарричаплиад-да». Какая-то абракадабра. Может, это его имя? Ничего не скажешь, бурная была фантазия у прошлых хозяев.

Я стала есть свою часть полезной каши и любоваться птицей. Такое блестящее оперенье. Малыш потянулся, продемонстрировав великолепную окраску крыльев с внутренней стороны – синюю с красным. Попугай выглядел осторожным. Взгляд такой же осмысленный, немного детский и пленяющий своей глубиной.

Зазвонил мой телефон. Я быстро проглотила кус-кус и нервно глянула на табло. Галина Сергеевна. Блин, ее же хотели уволить, я совсем забыла! Мое «алле» прозвучало так робко, будто на другом конце собирались произнести мой приговор.

– Марусенька, здравствуй, дорогая! Как ты? Все никак не могла до тебя дозвониться эти дни. С почтой не получилось! Ну не могу я зайти туда! Ты заскочишь же в понедельник за документами? Кстати, еще не передумала?

Не передумала что? Становиться главным бухгалтером? Приходилось отвечать по правилам, которые диктовала моя амнезия.

– Да нет… наверно…

– Может, все-таки передумаешь? Новая работа, да так спонтанно? Такая спешка! А вдруг это ошибка? – в голосе Галины Сергеевны звучала тревога. Тревога нарастала и внутри меня. Что еще за новая работа?

– Вы… считаете… я… ошибаюсь?

– Боюсь, что да, Марусечка! Может, они только обещают высокую зарплату, а на деле окажется совсем не так. Это не говоря уже о том, как тебе будет не хватать моей поддержки.

Новая работа!!! Я увольняюсь! Только этого не хватало! Но я совершенно не знаю, куда перехожу работать, а это настоящая катастрофа! Глубокий вдох… выдох… опять…

– Галина Сергеевна…Если бы… Вам сделали предложение перейти на эту работу… на которую я перехожу… что бы вы сказали?

Молчание. Даже непривычно для Галины Сергеевны, и я решила, что связь пропала.

– В этом случае я хотя бы знала, куда перехожу! – ответ прозвучал так резко, что я даже вздрогнула. – Знаешь, хоть я и не так обидчива, как Виктор, но мне тоже как-то не по себе, что ты отмалчиваешься. Что за работа хоть? Расскажи.

Услышать такой вопрос мне хотелось меньше всего. Еще и прочувствовать живую обиду в голосе коллеги… Бывшей коллеги. Сознание зацепилось за одну тревожащую деталь:

– Почему Виктор обидчив? Он обиделся на меня?

– Забыла, что ли? – фыркнула Галина Сергеевна. – Он заявил, что ты можешь не отрабатывать положенные две недели. Правда, рассчитывать тебя как полагается он тоже не собирается… Или ты передумала?.. А мне что прикажешь делать? Как я смогу найти помощницу за несколько дней? А тут еще знаешь что?

– Что? – еле слышно спрашиваю я.

– Поднимаюсь я в пятницу по лестнице. И тут снова она! Ты представляешь?!… Ну как кто? Моя пяточная шпора собственной персоной! Без году неделя прошла, и все снова да ладом. Боль прямо до коленки. И никому нет дела. Им подавай этот договор, ну тот, что ты переслала на мою почту. Марусенька, ты же с утра придешь, ну посмотри ты эту почту. Меня съедят за этот договор и не подавятся.