Чтение онлайн

— То, что дети иногда доводят родителей, обычное дело, не так ли? — осторожно спросил Эдвард.

— Да.

— Если уж вы сказали, что Лейла была для Макса еще одним родителем, не раздражал ли он ее временами?

Дженнифер нахмурилась.

— В целом нет.

— «В целом нет» означает «да»?

Она слегка пожала плечами:

— Возможно, время от времени она слегка раздражалась.

— Можете привести примеры?

Дженнифер уже растеряла всю свою уверенность.

— В смысле, я видела такое всего раз или два, когда Макс слишком заигрывался.

— Так вы можете рассказать что-нибудь определенное?

— Ну, был один раз, когда Макс никак не хотел собирать игрушки и Лейла повысила на него голос. Он расплакался, а когда я хотела его успокоить, она остановила меня и сказала, что ему следует научиться слушать старших.

Эдвард поднял брови.

— То есть она не позволила вам успокоить ребенка, когда он очевидно находился в стрессе и нуждался в поддержке?

Дженнифер скривилась:

— Я бы не стала это так называть. Ребенок вел себя откровенно плохо.

— Но не настолько плохо, чтобы вы решили, будто он недостоин помощи?

— Ну, я ведь няня, а няням часто приходится относиться к ребенку даже с большей теплотой, чем мать с отцом. Будучи тетей Макса, Лейла вела себя больше как родитель.

— Хорошо, я понял, — Форшелл задумчиво кивнул. — Мисс Ли, Лейла никогда не угрожала Максу физической расправой?

— Нет, конечно!

— Вы уверены?

— Да.

Эдвард попросил пристава передать девушке документ.

— Мисс Ли, это расшифровка вашего опроса в полиции. В ходе беседы вы упомянули, что однажды при вас Лейла обещала «придушить» Макса.

Дженнифер часто заморгала.

— Это… это просто фигура речи, — ответила она, запинаясь. Лейла глядела на нее с ужасом.

Обвинитель слегка прочистил горло.

— Значит, Лейла, говоря «я его придушу», просто использовала фигуру речи.

— Она не это имела в виду. Я пыталась объяснить офицеру полиции, что Лейла никогда не причинила бы ему вреда, хотя делала язвительные замечания, как любой родитель. В тот вечер Макс устроил концерт, и все были на взводе.

Лейла потеряла всякую надежду. Она прекрасно помнила тот разговор. Макс носился по всему дому, круша по дороге мебель, ворвался к ней в кабинет посреди важного звонка. Наверное, она и впрямь вела себя слишком жестко, когда вышвырнула его из комнаты, но ведь Ясмин подбросила ей мальчика в последнюю минуту, и так ли уж важно, что Лейла слегка перешла черту?

Макс буянил весь день, и когда вечером пришла Дженнифер, Лейла уже еле сдерживалась. И вот, услышав, как племянник что-то с грохотом уронил в спальне, она простонала: «Я его придушу!», а Дженнифер в ответ вызвалась мягко успокоить малыша. В сердцах брошенная фраза, резкие слова, чтобы сбросить напряжение. Разве могла Лейла представить, что ее реплика обретет такой вес в холодном освещении зала суда и потянет ее на дно?

Эдвард тем временем продолжал:

— Мисс Ли, мисс Саид когда-нибудь жаловалась вам на свою сестру, Ясмин?

Лейла повесила голову: Дженнифер принесла присягу и была обязана рассказать всю подноготную.

— Все сестры наговаривают друг на друга, это нормально, — ответила Дженнифер.

— На что именно жаловалась Лейла?

Девушка перевела взгляд на галерею, откуда, скорее всего, наблюдала за процессом Ясмин.

— Ну, скажем, иногда Лейле казалось, что сестра не понимает важности ее работы.

— Что вы имеете в виду?

Дженнифер переминалась с ноги на ногу, не зная, как сформулировать ответ, чтобы никому не причинить вреда.

— Лейла возглавляет собственную компанию, а Ясмин просто… — она вовремя поймала себя на слове, — Ясмин работает секретаршей и, мне кажется, не понимает разницы в ответственности. Например, она могла позвонить Лейле, сообщить, что Макс заболел, и попросить сестру поработать из дома и присмотреть за ребенком. Лейла же возражала, что, хоть она сама себе начальник, ей тоже надо работать. И что Ясмин взять выходной гораздо проще.

Эдвард кивнул, явно довольный услышанным.

— Как именно Лейла выражала подобные эмоции? Она злилась? Или, может быть, огорчалась?

Дженнифер задумалась.

— Пожалуй, злилась. Или скорее выглядела раздраженной, чем злой. Она не могла заниматься работой, пока рядом был Макс.

— Она не могла заниматься работой, пока рядом был Макс, — эхом повторил обвинитель. — И работа стояла для нее на первом месте?

— Строго говоря, да.

— Я понял, — ответил Форшелл. — Благодарю вас, мисс Ли.

Вместо него на середину зала вышла Клара Пирсон.

— Мисс Ли, вы упомянули, что Лейла покупала Максу развивающие игрушки и книги. Насколько часто?

— Ох, постоянно. Думаю, каждую неделю.

— Что это были за игрушки?

— Наборы юного химика, головоломки, мозаики, лабиринты. Любые забавы, заставляющие ребенка думать.

— То есть она была заинтересована в развитии Макса и надеялась, что он вырастет счастливым и всесторонне успешным молодым человеком.

— Да.

— Они занимались развивающими играми вместе?

Дженнифер улыбнулась:

— Да. Он обожал научные эксперименты и прямо-таки прыгал от радости, когда Лейла приносила что-нибудь новенькое. Макс всегда вовлекал ее в игру. Обычно дети предпочитают управлять процессом и решать за всех, что им делать, но Макс всегда следил за тем, чтобы тетя попробовала что-то сама. — Улыбка медленно сползла с ее лица. — Он был по-настоящему счастливым ребенком.

Клара продолжала:

— Я бы хотела вернуться к одному пункту, который вы обсуждали с моим коллегой. Вы сказали, что любой родитель время от времени делает резкие замечания. Вы когда-нибудь слышали, чтобы мама Макса, Ясмин Саид, угрожала причинить сыну вред?

Дженнифер замерла.

— Ну… слышала, но, опять же, это была просто фигура речи.

— Что она сказала?

Дженнифер пожала плечами, будто речь шла про совсем обыденные вещи:

— Что-то вроде «да я его прибью», но… — Она заметила реакцию присяжных и твердо закончила: — Но это всегда было несерьезно.

— А как насчет Эндрю Андерсона, отца Макса? Вы слышали от него подобное?

— Время от времени.

— Что именно?

— Да то же самое. Положа руку на сердце, я постоянно слышу такие слова от всех родителей, с которыми работаю. Слыхала и фразы похуже.

— Вы со многими родителями работали?

— Я помогала пятнадцати семьям, так что в сумме получается около тридцати человек.

— И многие из них произносят подобные угрозы?

— Абсолютно все.

— Вы когда-нибудь боялись, что родители могут воплотить свои слова в жизнь?