Чтение онлайн

– - И уже, кажется, наказаны, -- сказал старейший из старейшин.
– Странное чудо случилось в нашем селе. Ни один прорицатель не может разгадать его значения. И мы всем этим опечалены. У нашего односельчанина, почтенного торговца вином, в двадцативедерном кувшине завелась рыба. Она плещется в кувшине и иногда, высовывая голову, поет застольную песню "Многие лета". Ну, то, что она поет, это понятно. В кувшине с вином она, конечно, опьянела и поет. Но нас удивляет и печалит, как-как?!
– - рыба могла попасть в кувшин с вином. Такого отродясь ни один абхаз не слыхал.

– - Ладно, -- сказал Джамхух, немного успокоившись, -- пойдем посмотрим.

– - Не означает ли рыба, плещущаяся в кувшине, -- спросил один из старцев, когда они шли к дому виноторговца, -- что нас враги покорят и сбросят в море к рыбам?

– - Не означает, -- сказал Джамхух.
– - Но кто слышал, как она поет?

– - Как она поет, кое-кто слышал, -- отвечали старейшины.
– - Но как она плещется в кувшине, видели мы сами своими глазами.

Они пришли к хозяину самых богатых виноградников села, и тот повел их в сарай, где у него были зарыты в землю кувшины. Хозяин открыл крышку одного из них, и Джамхух вместе с друзьями заглянул в него. Темно-красная поверхность вина колебалась. Чувствовалось, что в кувшине ходит какое-то живое существо.

– - Может, перелить вино из кувшина, -- сказал хозяин, -- чтобы поймать рыбу?

– - А зачем переливать, -- развел руками Опивало, -- я сейчас приналягу и доберусь до рыбы.

Не успел хозяин опомниться, как Опивало лег перед кувшином и, сунув туда голову, стал пить вино, постепенно углубляясь в кувшин, что явно не нравилось хозяину, хотя он вместе со старейшинами был поражен такими способностями Опивалы.

– - Зачем было выпивать?
– - бормотал хозяин, стараясь из-за головы Опивалы заглянуть в кувшин.
– - Можно было перелить в амфору.

А между тем Опивало, усердствуя, уже наполовину влез в кувшин, и было похоже, что он скоро свалится в него.

– - Сдается мне, -- сказал один из старейшин, обращаясь к Джамхуху, -что этот твой человек сам скоро заплещется в кувшине и запоет с рыбой в два голоса!

– - Зачем было вообще выпивать, -- сказал хозяин, уже даже не пытаясь заглянуть в кувшин через голову Опивалы, -- вон у меня сколько пустых амфор.

– - Ничего, -- заметил Джамхух, -- он не свалится в кувшин. Силач, подержи его за ноги.

Силач схватил за ноги Опивалу, продолжавшего углубляться в смысл кувшина и легко одолевавшего этот смысл.

Вдруг из кувшина раздалось пение застольной песни "Многие лета".

– - Кто поет?
– - спросили сверху.

– - Вино поет, -- загадочно ответил Опивало, продолжая углубляться в смысл кувшина.

– - Можно было перелить, -- в последний раз сказал хозяин и безнадежно махнул рукой.

– - Допил!
– - наконец раздался голос Опивалы из глубины кувшина.

– - Лови рыбу!
– - крикнул Силач, сидя на корточках перед кувшином.

Он держал за щиколотки обе ноги Опивалы одной рукой и равномерно двигал ею, чтобы тот мог достать дно кувшина в любой части.

– - Поймал!
– - загудел Опивало, и Силач мигом вытащил его наверх.

В руках Опивалы билась большая, порозовевшая от пребывания в вине форель.

– - Форель?!
– - удивились все, словно ожидали совсем другую рыбу.

– - Сейчас она у меня запоет!
– - воскликнул Объедало и, выхватив форель у Опивалы, откусил ее до хвоста, а хвост почему-то протянул Опивалу.

– - Я выпил, а ты закусил?
– - слегка обиделся Опивало и почему-то вручил хвост хозяину вина.

– - Зачем?
– - спросил хозяин, вовсе ничего не понимая, потому что все еще горевал по поводу опустевшего кувшина.

– - Да, -- сказал Объедало, с видом знатока дожевывая форель, -оказывается, форель, вымоченная в вине, даже в сыром виде очень вкусна.

Говорят, именно с тех пор ценители вкусной еды стали жарить форель, предварительно вымочив ее в вине.

– - Все ясно, -- сказал Джамхух, обращаясь к хозяину, -- форель -речная рыба. Только вместе с речной водой она могла попасть в кувшин. Ты подливаешь воду в вино. Скорее всего ты это делаешь ночью. Ночью ты черпанул в амфору воду из реки вместе с форелью и, не заметив этого, перелил в кувшин.

– - Земляки, не взыщите!
– - взмолился виноторговец, продолжал держать в руке хвост форели.
– - Я это вино только диоскурийцам продаю. Своих я им не поил...

– - Так начинается порча, -- сказал Джамхух.
– - Там, где один по ночам приторговывает рабами, другой по ночам начинает подливать воду в вино.

– - А ты докажи, что я продавал рабов!
– - вдруг раздался голос молодого князя. Оказывается, он незаметно подошел к ним, пока Опивало добирался до дна кувшина.

– - Вроде рыба запела, -- сказал Опивало, озираясь. Он сначала вопросительно посмотрел на Объедалу, съевшего форель, а потом на князя. Опивало был явно под хмельком.

Джамхух тоже оглянулся и увидел князя. Он сразу определил, что лицо князя отмечено печатью молодости, печатью красоты, однако не отмечено печатью мудрости.

Через много лет время стерло с его лица печать молодости и печать красоты, но снабдить его отсутствующей печатью мудрости времени не удалось.

– - Кажется, я не называл имени того, кто торгует рабами, -- сказал Джамхух, оглядывая собравшихся, -- или я назвал имя того, кто торгует рабами?

– - Нет, не называл, -- ответили старцы, взглянув сначала на Джамхуха, а потом на князя.

– - Ясно, что ты намекал на меня, -- сказал князь и добавил: -- Всем известно, что ты выучил абхазский язык за пять дней, а не за два, как ты утверждаешь. Какой же ты праведник после этого и какое ты имеешь право нас учить?

– - Лучше бы избавил нас от эндурцев, -- взбодрился виноторговец и наконец отшвырнул хвост форели, -- чем заглядывать в чужие кувшины и приводить сюда каких-то чудищ-выпивох.

– - Словоблуды, -- сказал Джамхух.
– - Ты их обвиняешь в одном, а они оправдываются в другом. Продающий раба -- сам раб власти! Продающий нечистое вино -- сам раб нечистоты! Запомните, что рабство уже тем плохо, что создает у труса, связанного цепью, чувство равенства с героем, связанным цепью. И не только чувство равенства! Чувство превосходства! Когда и трус и герой одинаково беспомощны, трус приписывает себе все, что мог бы сделать герой на свободе. Потому что оба беспомощны, а герой молчит. Герой в цепях всегда молчит, трус в цепях всегда говорит. Когда ему еще поговорить о своих геройствах, как не в цепях! Но лев, сидящий в клетке, -- это все-таки лев, а не шакал!

С этими словами Джамхух -- Сын Оленя вместе со своими друзьями покинул село, не отведав хлеба-соли и оставив старейшин в печальном недоумении.

Сын Оленя был так разгневан, что долго не мог прийти в себя и не разговаривал с друзьями.

– - Лев, сидящий в клетке, -- это не то, что шакал, сидящий в клетке, -шепотом сказал Опивало Объедале.
– - А ты что думаешь, землеед?

– - Отстань, -- отмахнулся Объедало, -- я тоже так думал.

– - Знаю, знаю, что ты думал, -- не отставал от него Опивало.
– - Ты думал, раз уже в клетке, все равно, что шакал, что лев, что лиса.