Чтение онлайн

Поселения в тех краях, ставшие процветающими городами, были настоящими, что пугало Турцию и раздражало Европу. К примеру, нынешний Днепропетровск звался Новороссийском. Переименован в Екатеринослав после убийства Павла. То же и Екатеринодар, основанный как крепость в 1793 году, а в 1920-м переименованный большевиками в Краснодар. То же - Одесса, ставшая крепостью на месте турецкого села Хаджибей. То же - Николаев. И еще десятки новороссийских городов, заложенных Потемкиным, а ныне методично и целенаправленно уничтожаемых марионеточной киевской властью.

Правду сказал Пушкин про царя Дадона: «Чтоб концы своих владений охранять от нападений, должен был он содержать многочисленную рать. Воеводы не дремали, но никак не успевали...» И никому сегодня не в изумление, что ради завладения Крымом и Новороссией отечественных самодержцев давили, как коронованных лягушек.

Александру предначертано было почить осенью 1825 года в Крыму, где его уже поджидала «шамаханская царица» баронесса Крюденер, проходившая по агентурным донесениям под псевдонимом «Черный попугай». Там бы Александр и «сораспялся» Христу. Но уже был в Крыму, и опытный контрразведчик полковник Иван Петрович Липранди, тесно друживший с Пушкиным и поведавший ему: общие контуры заговора против Александра, что и легло впоследствии в основу «Сказки о золотом петушке».

«Шамаханская царица» не дождалась Благословенного. Нёжданно-негаданно отдала богу душу в крымском Карасу-Базаре (ныне - город Белогорск).

А Липранди - что Липранди? Выражение искреннего соболезнования по поводу скоропостижной смерти последней фаворитки Благословенного нетрудно подобрать к цвету мундирного сукна.

А лучше бы вспомнить слова графа Воронцова, сказанные им то ли на том, то ли еще на этом свете: «Во всем мире полно дураков, да только у нас они обреченные - даже и среди самодержцев, не имеющих воли исправить собственную судьбу, а только на умных тоску наводящих. В этом абсурдность русских смут. В этом же суть их. Ничего и близко подобного в мировой истории нет, а у нас еще и не то будет. Потому что русские люди вечно внутри себя бездну ищут, и любую правду винят в том, в чем сами же виноваты. Всякое прошлое правление для них тогда плохим было, когда оно было, но всегда лучше настоящего, которое есть. И никому на ум нейдет, что это они сами в прошлом нехороши были, но все же лучше их самих - нынешних. Законы существуют, правильные и справедливые законы, но они двигают поодиночке каждого дурака к бесправию, умного - к отчуждению, обнадеженного - к отчаянию, страждущего - к пороку, и всякую-то радость в похмельный синдром обращают.

И не надо печалей, что Россия умирает, а похоронить ее уже будет некому - у Христа мертвые хоронят своих мертвецов».

Ну да это он с горя так высказался, расставшись с Крымом, где не осталось матерей не скорбящих. Горе усиливалось страшной обидой на то, что много лет назад вверенный его попечению чиновник 10-го класса Пушкин, разлученный ревнивым сербским мужем с некоей Амалией Ризнич, немедленно по прибытии в Одессу разделил с Александром Раевским новую пылкую страсть к самой графине - Елизавете Ксаверьевне Воронцовой, ни с той, ни с другой стороны не обойденной любовными усладами. Только это уже совсем другая тема, до нас не касаемая.

Не мы от истории - она от нас уходит. Куда? В сказку.

Сегодняшняя судьба Крыма зависит от странных обстоятельств прошлого, имеющих обыкновение повторяться в будущем, последовательно преодолевая все фазы эволюции, ведущие от трагедии к фарсу и обратно. Любящие и правые по-прежнему ненавидят зло. Но нет сегодня любящих на Украине, в одночасье лишившейся Крыма. Ни правых, ни левых. А зло есть.

Завещание императора

Пугливый лучик мартовского солнца, отскочив от застекленного книжного шкафа, улегся живым пятном на свежем письме, но тут же и угас, тиховейный, напомнив Павлу Петровичу известную истину: есть могущество - нет свободы.

«Равенство всех граждан, - перечитал он написанное, -состоит в том, чтобы все подвержены были тем же законам и управлялись ими в строгости и справедливости. Отнюдь же не в том равенство состоит, чтобы всех в один ранжир определить, либо, отринувши общий порядок и дисциплину гражданскую, анархией подвигать недобросовестность и беспутство ко злу еще большему, нежели достигнуто оного, чем лишается отечества прежней славы и уважения. Истинное равенство требует хороших установлений, которые воспрещали бы богатым удручать тех, кто меньшее стяжание имеет...»

Написанное далее выламывалось из строя мыслей: про отмену нынешней барщины, и чтобы целых три дня в неделю крестьяне работали только на себя, а воскресенье посвятить полному отдыху с прекращением всякой работы. Тут он сам себе не угодил. Про барщину надлежит распорядиться отдельным указом, а сейчас другое просилось сказать. И он сказал:

«Намерен привести в исполнение то, чего всем сердцем и всей душою желаю. По истинному достоинству поставить Россию в такое положение, которое упрочило бы благо государства и оградило от переворотов, подобных французской революции, и которое, к несчастью, продолжает угрожать ей в будущности...»

Жить императору Павлу оставалось чуть больше недели.

18-20 июля 2014 года

Глава девяносто пятая

Павел правил Россией четыре года, четыре месяца и четыре дня. Правил так, что у петербургской знати постылый страх сделался привычной нормой самочувствия. Как тошнота у беременной императрицы Марии Федоровны.

Чего стоило перезахоронение останков убитого 35 лет назад в Ропше Петра одновременно с погребением почившей Екатерины. Два гроба стояли на отпевании рядом. Единой процессией их доставили в фамильную усыпальницу Петропавловского собора. Августейшая родительская чета, разделенная при жизни неукротимой ненавистью, насильно соединилась смертью, и добра от этого ждать было нечего.

По воле Павла впереди похоронной процессии шествовал с непокрытой головой главный убивец Петра, былой матушкин фаворит, буйный и грозный «Алехан» - генерал-аншеф, князь Александр Григорьевич Орлов. С короной в руках шел, которую скинул с головы Петра.

Страшно задумано было. Страшно и сделалось.

Прежде похорон Павел повелел короновать убиенного своего батюшку, ибо Петр в силу беспечности дикой не был коронован при жизни. Плевать он хотел на Россию и на тяжкую корону ее самодержцев. Ценил лишь вино, скрипку да звание генерал-майора прусской армии, каковое в насмешку над Романовыми жаловал ему король Прусский.

Короновали. Погребли. Забыли.

Страху, однако, не убыло. Но его у нотариуса не заверишь и в компенсацию не предъявишь. Когда же кто заговаривал в присутствии Павла о несравненных достоинствах его батюшки, нареченного в православии Петром Федоровичем, явно желая подольститься, то император резко обрывал бестактного льстеца: «Ульрих Готторпский иностранцем был, а я - русский!»

Знал Павел, что не выморочный герцог Голштейн-Готторпский отцом ему приходится, и рад был, что не он. Однако и на графа Сергея Салтыкова с усмешкой глядел, когда тот, взмыленный не по годам преклонным, первым примчался в Гатчину с известием о кончине Екатерины и стал лихорадочно излагать блуждавшую в голове идею - похерить ее завещательное распоряжение о передаче российского престола в пользу внука Александра.

Усмехался Павел. Тем не менее завещание благополучно похерили при содействии светлейшего князя Безбородко, ставшего за эту услугу канцлером Российской империи. Ненадолго, правда. Уже готов был у генерал-адъютанта высочайший указ об отставке Безбородко. Павлу оставалось только подписать. А светлейшему - умереть. Всего и делов.

А далее - все, как у всех самодержцев российских, плохи дела. Утешало лишь то, что у французских королей они еще хуже.

В общем, не обинуясь пред богом и людьми, обнаруживал для себя несоразмерные его переменчивым силам тягость и бремя правления государством Российским. А люди верили - избавитель. Тошно. И что это за ремесло такое - самодержец?.. Король не лучше ли? Нет, не лучше. Пожалуй, что совсем плохо. Ни могущества, ни свободы. Людовик XV даже судьбой своей не волен был распорядиться. Отсекли голову, как кочан капусты на грядке. С другой стороны, голова у него была не умнее того кочана. Мыслимое ли дело - призывал иностранные государства к интервенции, а сам клеил географические карты и запускал воздушные шары на Марсовом поле.