Чтение онлайн

Тихий шум накатывающихся на песчаный берег волн подействовал на Иден успокаивающе. Она почувствовала, как все ее дурные мысли улетучиваются, а в душе остается лишь умиротворенный покой, именно за это она любила океан; его безбрежные просторы, его невозмутимое спокойствие в тихие солнечные дни и бушующий норов во время шторма оказывали на Иден какое-то магическое воздействие. Она всегда преклонялась перед океаном, словно перед огромным непостижимым живым существом со своим разумом, своими законами, своей волей. Ей часто хотелось отдаться в распоряжение волн и плыть все дальше и дальше от берега.

Особенно сильно такое желание охватывало ее в периоды сильных душевных потрясений, как, например, сегодня.

Всю ночь она бесцельно гнала машину куда глаза глядят. Поначалу ею владело лишь одно желание — уехать подальше, все равно куда, лишь бы не оставаться здесь, лишь бы не видеть и не слышать его. Но потом, постепенно, к ней приходило осознание того, что она рвет по–живому. Это было так больно, словно она собственными руками пыталась раскрыть себе грудную клетку и достать оттуда кровоточащее, трепещущее сердце.

У нее ничего не вышло. Она не смогла справиться с собой, с собственными чувствами. Она вернулась в Санта–Барбару и пришла в дом Круза. Иден испытала громадное облегчение, увидев и услышав его. Может быть, если бы она была другой, более сильной женщиной, ей удалось бы побороть себя. Однако, вернувшись назад, Иден не чувствовала угрызений совести. Она просто знала, что снова находится рядом с ним. Как бы то ни было, она по–прежнему любила его. Ей важно было даже случайно встретиться с ним взглядом, пройти мимо него и услышать его такой знакомый, родной запах. Нет, она не может поступить иначе. Она остается. Что-то подсказывало ей, что и Круз испытывает те же чувства. Наверняка, он захочет увидеть ее, и она будет ждать его, чего бы ей это ни стоило.

Иден не обманулась в своих ожиданиях. Солнце уже начало клониться к срезу воды, когда Иден услышала доносящиеся из-за утеса странные звуки. Спустя несколько секунд она поняла, что это было.

По берегу, верхом па статной гнедой лошади, скакал Круз. Это было словно в сказке, словно в каком-то средневековом рыцарском романс, — седая лошадиная грива развевалась на ветру, Круз махал ей рукой, и все это было неестественно красивым.

Иден даже представить себе не могла, что такое может случиться в ее жизни. Она неотрывно смотрела на приближающегося к ней Круза, стараясь навсегда запомнить эту сказочную картинку. Он не забыл о ней. Он по–прежнему любит ее…

СиСи и София сидели за столиком в ресторане «Ориент Экспресс», как в зале появилась Джулия Уэйнрайт. Она выглядела совершенно потерянной. Окинув зал рассеянным взглядом, она вдруг замерла и, резко развернувшись, вышла за дверь в бар.

Здесь, за стойкой возле телефона, устало положив голову на ладонь, в глубоком раздумье, сидел Лайонелл Локридж. Он был до того глубоко погружен в свои тяжкие думы, что не услышал шагов Джулии. Когда она положила руку ему на плечо, Лайонелл даже вздрогнул.

— О, бог мой, — пробормотал он, увидев перед собой сестру Августы. — Скоро я начну бояться даже собственной тени.

Она сочувственно погладила его по плечу.

— Извини, я не хотела тебя напугать. Я понимаю, как тебе сейчас тяжело.

Он шумно вздохнул.

— Да. Есть какие-нибудь новости?

Джулия устроилась рядом с ним на высокий стул.

— Да, я звонила Лейкен.

Локридж обеспокоенно взглянул на Джулию.

— Надеюсь, моя дочь в порядке? Если что-нибудь случится еще и с ней, я этого не переживу.

Джулия поторопилась успокоить его.

— Нет, нет, все хорошо. Ну, я хотела сказать, что у нее все хорошо со здоровьем. Но вообще-то она очень сильно переживает из-за матери. Она потрясена и готова помогать во всем.

— Как всегда, — грустно улыбнулся Локридж. — Лейкен никогда не подводила меня, она молодчина.

— Я велела ей быть наготове, сказала, что мы с ней свяжемся. Я договорилась с ней о том, чтобы через ее адвоката добраться до денег, а это почти миллион долларов, — быстро сказала Джулия. — Это хоть как-то нам поможет. Конечно, этих денег еще недостаточно для того, чтобы выплатить выкуп, однако хотя бы на половину суммы мы сможем рассчитывать. Я думаю, что это все-таки немало.

Локриджа, однако, это сообщение не слишком обрадовало.

— Миллион? — с сомнением произнес он. — Я должен был проследить, чтобы она получила от СиСи за свои картины, которые она ему продала, намного больше. Да, похоже, он и здесь не преминул поиздеваться над нашей семьей. Некоторые из этих картин стоят, как минимум, в два раза больше. М–да, — он низко опустил голову.

Джулия тоже выглядела расстроенной.

— В любом случае, миллион — это лишь половина требуемой суммы, — сказала она.

Локридж уныло махнул рукой.

— Ты не представляешь, Джулия, сколько денег я напрасно потратил за всю свою жизнь. Одной сотой части, наверное, хватило бы для того, чтобы расплатиться с похитителями. А вот теперь я вынужден сожалеть о каждом истраченном центе. Да, — тяжело вздохнул он, — к сожалению, опыт приходит к нам порой слишком поздно. Почему мы вынуждены платить за него такую дорогую цену?

Джулия поняла этот философский монолог по–своему. Надо признать, что сделала она это с весьма неженской проницательностью.

— Лайонелл, ты хочешь сказать, что тебе не удалось достать больше ни единого доллара? — подозрительно спросила она.

Лайонелл растерянно развел руками.

— Я говорил со всеми, кто должен мне деньги, включая тех, кто должен мне большие деньги, — сокрушенно сказал он. — Ни один из них не выручил меня. Должен признать, что некоторые отговорились поразительно оригинально и изобретательно. Этого у них не отнимешь.

Джулия ошеломленно воскликнула:

— О, боже мой! А как же насчет банков?

Локридж мрачно усмехнулся.

— Фамилия Локриджей больше не имеет прежней силы. Мне кажется, что я с таким же успехом мог бы назваться каким-нибудь Джоном Смитом.

Джулия высказала спасительную, как ей показалось, мысль:

— Я бы могла получить в банке небольшой займ. Ну, не знаю, несколько сот тысяч долларов. Возможно, это не слишком большие деньги, но они помогли бы нам. Остальное было бы легче найти.

Лайонелл угрюмо покачал головой.

— Нет. Я… Я просто… Даже не верится, что я сейчас оказался в такой ситуации. Я никогда не думал о деньгах, точнее, они были для меня только средством разнообразить и улучшить жизнь. Я никогда не делал из них культа. И когда я потерял все свое состояние и дом, это для меня было только неудобством, но не трагедией. Но теперь… Теперь я отдал бы все, что угодно, только чтобы вернуть часть того, что я всю жизнь считал чем-то обычным и к чему так привык.