Чтение онлайн

Немного погодя явился профессор T рву мл, который назавтра должен был меня оперировать. Именно о вам говорил мне мой личный врач, рекомендуя мне его, как лучшего специалиста по заболеваниям пищеварительного тракта. Это был молодой, энергичный, обаятельный человек.

— Вам, честно говоря просто повезло, — с улыбкой сказал он. — Вряд ли кто-нибудь лучше меня разбирается в болезнях желчного пузыря. Уж вы мне поверьте.

С этими словами он почему-то оглушительно расхохотался.

— Завтра утром я займусь вами. Послезавтра другие займутся мной.

Я посмотрел на него с легким недоумением:

— Что это значит?

— Как вы не понимаете? Моему желчному пузырю тоже капут.

И он сделал такое движение как будто выбрасывал что-то в помойку.

— Но у меня дело обстоит хуже, гораздо хуже. В вашем случае мы хотя бы знаем как и что, а вот у меня… У меня картина, — как бы вам сказать? Очень и очень не ясная. Разрезать недолго, а вот что там найдешь?

И он снова неудержимо расхохотался:

— Так говаривал мой учитель, профессор Риппер, и был прав несмотря на все научные достижения.

С этими словами профессор Траумп положил руку себе на живот с правой стороны и нажал. На лице у него появилась страдальческая гримаса.

— Ох–хо–хо… Боюсь что… Извините, я сяду — Сейчас пройдет… Схватит, а потом отпустит… Нет, нет, ради Бога не волнуйтесь — приступы у меня бывают только во второй половине дня. Утром никогда, это исключено.

Мы приятно побеседовали, а, прощаясь он сказал:

— Знаете, наш босс, директор клиники, очень хотел зайти поздороваться с вами. Он мне об этом сам сказал. Он просит его извинить. К сожалению, утром у него случился… Ну не то чтобы инфаркт, но… Вы же понимаете, когда плохо с сердцем — вам нужен покой.

Потом пришла, старшая сестра из ночной смены. Я заметил, что она хватается все время за правую щеку. Я спросил ее из вежливости:

— Что, зубы болят?

Она сокрушенно махнула рукой:

— Да, и не говорите. Не дай вам Бог подхватить, воспаление тройничного нерва. С ума можно сойти, ей Богу, с ума сойти… Даже хорошо, что я сегодня работаю в ночную смену, мне все равно не заснуть.

Она улыбнулась через силу, а я ошарашено уставился на нее:

— Извините, мисс, у вас в клинике «Офелия», что весь персонал болен?

Она удивленно вскинула голову:

— А как же, недаром наша клиника самая знаменитая.

— Не понимаю…

— Да все очень просто, — воскликнула она и тут же схватилась за щеку. — Ой, простите, э… я чуть не забыла о том, что у меня болит зуб.

Пока она не забыла о том, что разговаривает со мной, я еще раз спросил:

— Скажите, а почему же ваша клиника самая знаменитая?

Она еще немного подержалась за щеку, а потом сказала:

— Понимаете, это называется словом психотерапия. У нас тут самый передовой из всех известных психотерапевтических центров.

— Разве?

— Скажите, вы когда-нибудь раньше лежали в больнице? — спросила она.

— По правде говоря нет. Она радостно улыбнулась:

— Вот по этому вы и не понимаете. Что самое неприятное в больнице? Думаете болезнь? Нет. В больнице самое неприятное то, что приходиться смотреть на здоровых людей. Наступает вечер. Вы прикованы к постели, а врачи, медсестры, словом весь персонал, разбредается по городу. Кто — домой, кто — в гости, кто — в ресторан, кто — в театр или кино, кто — на свидание. Это действует угнетающе — уверяю вас, сразу чувствуешь себя инвалидом — и сказывается на течении болезни, а вот если умирающий видит вокруг себя одних полупокойников он чувствует себя королем. Вот почему мы здесь творим чудеса. Кстати мы не пускаем к больным родственников и знакомых, чтобы ограничить их от неприятных ощущений. Ну и, наконец, наши врачи, хирурги, анестезиологи, медсестры и так далее все до одного серьезно больны. По сравнению с ними наши пациенты чувствуют себя сильными и здоровыми. И не только чувствуют себя такими, они действительно выздоравливают. Иногда даже без помощи лекарств. А ведь, когда ложились к нам, многие были уже одной ногой в могиле».

Келли слушала его затаив дыхание.

— Неужели ты сам все это написал? — недоверчиво спросила она.

— Разумеется, — пожал плечами Перл. — А кто же еще.

— Ты молодец, — восхищенно протянула она, — у тебя богатая фантазия. Ты, наверное, учился в каком-нибудь приличном университете.

Перл махнул рукой:

— Это не имеет отношения к образованию. Просто у моего отца была очень хорошая библиотека и в детстве я очень любил читать. Наверно, именно поэтому, я люблю писать. Я теперь часто думаю о том, что если бы жизнь моя сложилась как-то по иному я бы не смог без этого. Правда, иногда я испытываю глубокое отвращение к бумаге и к тому, чтобы излагать на ней свои мысли. Наверное такое иногда бывает со всеми, кто обращается к этому ремеслу.

Келли слушала с таким вниманием, которое наверняка польстило бы любому пишущему человеку.

— Перл, прочитай что-нибудь еще. Мне очень нравится твой стиль.

Он улыбнулся:

— Тебе повезло. Я захватил с собой еще один рассказик. Он посвящен как раз тому, о чем я тебе сейчас сказал. Я назвал его «Тайна писателя».

Она улыбнулась и с надеждой посмотрела на него:

— Ты знаешь, Перл, я бы сидела вот так с тобой целыми днями. Ты такой интересный собеседник, После того, как я провела уже несколько месяцев в этой клинике, мне казалось, что я уже больше никогда не смогу встретить нормальных людей.

Он махнул рукой:

— Ну что ты, Келли, все будет хорошо, ведь твои дела идут на поправку, а это значит, что в клинике долго ты не задержишься. Во всяком случае я надеюсь на это.

Она улыбнулись:

— Я тоже. Читай.

Перл пошелестел бумажками и, прислонившие» высокой спинке кровати сказал:

— Этот рассказ я назвал «Тайна писателя».

— Извини, Перл, я на минуточку перебью тебя, — осторожно сказала Келли.

— Что тебя интересует? Говори.

Она нерешительно взглянула на него:

— Ты такой умный, такой добрый, такой великодушный.

Перл рассмеялся:

— Я еще никогда не слышал в свой адрес столько лестных эпитетов. Доктор Роулингс предпочитает называть меня злостным нарушителем больничного режима и сыпать угрозами. Что ты хотела узнать?

— Я хотела спросить, почему ты работаешь дворецким в нашем доме? По–моему, это занятие не для тебя. С твоими способностями ты мог бы добиться гораздо большего.

Перл как-то виновато посмотрел на нее:

— Если ты не возражаешь, Келли, мы вернемся к этому разговору как-нибудь попозже. Я думаю, что сейчас еще рановато говорить об этом. Она с надеждой посмотрела на него:

— Но ведь ты расскажешь мне о своей жизни.

Он торжественно приложил руку к груди:

— Обещаю.

— Только не забудь о своем обещании.

— Не забуду.

— Ну так я начну читать.

— Хорошо.

Он немного прокашлялся и приступил к чтению — «Я человек конченный, но счастливый. Хотя до сих пор я не испил своей чаши, кое-что осталось — совсем не много правда, надеюсь вкусить все до последней капли, если только еще поживу: я достиг весьма преклонного возраста и, видимо, протяну недолго.