Чтение онлайн

Когда по залу заседаний прокатился легкий шум, вызванный очередным утверждением свидетеля, Мейсон точно так же, как несколько минут назад до него поступил помощник окружного прокурора, выдержал паузу, а затем обратился к доктору Левинсону со следующим вопросом:

— Вы нашли какие-нибудь старые следы, подтверждающие ограниченность движений?

Левинсон достал из кармана платок и дрожащей рукой вытер выступивший на лбу пот:

— Только у него на лодыжках, — ответил он. Мейсон поднял вверх палец:

— То есть в таком месте, которое не видно со стороны.

Теперь настал черед нервничать помощнику окружного прокурора. Он резко вскочил из-за стола и вскинул руку:

— Ваша честь, я возражаю! Адвокат пытается делать собственные умозаключения. Это совершенно неприемлемо.

На мгновение задумавшись, судья Кингстон кивнула:

— Возражение поддерживаю. Мистер… Кэпвелл, вы не должны отклоняться от общепринятых норм ведения судебного заседания. Заключения будет делать суд присяжных заседателей, ваше дело — факты.

После этого она кивнула головой, разрешив адвокату продолжить допрос свидетеля.

— Я хотел бы еще раз повторить свой последний вопрос. Так были ли у мистера Максвелла на теле старые повреждения или нет?

Доктор Левинсон заколебался, глядя на помощника прокурора, но тот развел руками:

— Да, у него были старые отметины, может быть, месячной или двухмесячной давности. И именно на лодыжках, — ответил свидетель.

— Тогда у меня есть еще один вопрос: доктор Левинсон, вы, как медик, можете ли сказать, не принимал ли мистер Максвелл кокаин по своему собственному желанию?

Левинсон пожал плечами:

— Мне кажется, что… что это очень неправдоподобно… Человек в подобном состоянии…

Мейсон не стал дожидаться окончания пространных рассуждений доктора Левинсона, что мог и чего не мог Лоуренс Максвелл и, глядя на него в упор, спросил:

— Скажите, вы дипломированный психиатр?

Тот недоуменно пожал плечами:

— Нет, но я…

Окружной прокурор почувствовал, что инициатива в ведении судебного заседания перешла к его противнику, и снова вскочил из-за стола:

— Возражаю, ваша честь! — воскликнул он, правда, на сей раз не формулируя, против чего же именно он возражает.

Тем не менее судья согласилась с ним:

— Ваше возражение поддержано. Мистер… э–э-э… Кэпвелл, вы не должны выдвигать своих личных заключений по поводу показаний свидетеля.

Мейсон вежливо наклонил голову:

— Я понял, ваша честь.

Затем он снова повернулся к Левинсону:

— Каким образом вы пришли к выводу о том, что мог сделать мистер Максвелл, и чего он не мог? Ведь вполне может быть, что мистер Максвелл принимал кокаин по своему собственному желанию, и никто его ему не подсовывал. Такое возможно?

Доктор Левинсон развел руками:

— Тут тяжело сказать что-нибудь конкретное. Я могу только засвидетельствовать наличие кокаина в организме покойного, а по своей ли воле он его принимал, или кто-нибудь ввел его в заблуждение, сказав, что кокаин в лекарстве отсутствует, я утверждать не берусь. Тут нужно опираться на здравый смысл.

Мейсон тут же скептически усмехнулся и покачал головой:

— Здравый смысл, — перехватил он фразу свидетеля. — Вы что, обнаружили следы здравого смысла при вскрытии тела покойного? Вы твердо знаете, что у мистера Максвелла был здравый смысл? Вы ведь только что показали, что ему при жизни нравились всякие неприглядные развлечения. Что, это тоже удалось обнаружить при вскрытии?

Помощник прокурора снова попробовал возразить:

— Ваша честь, — уже безнадежным голосом обратился он к судье.

На сей раз миссис Кингстон промолчала. Молчал и доктор Левинсон.

После этого Мейсон удовлетворенно осмотрел скамью, на которой сидели присяжные заседатели, и зал заседаний:

— В таком случае, если свидетелю обвинения нечего ответить, я закончил, ваша честь. У меня больше нет вопросов.

Он гордо удалился к своему столу, опустился на свое место и ободряюще улыбнулся Вирджинии.

Судья Кингстон тяжело вздохнула и, проводив Мейсона осуждающим взглядом, сказала:

— Это будет долгий процесс. Суд затянется надолго, если мне придется в первый же день предупреждать вас о том, как себя вести, господин адвокат. Я вынуждена сделать вам официальное предупреждение: вы не должны заниматься личными препирательствами с представителями стороны обвинения.

Мейсон привстал со своего места и, как бы принимая вину, кивнул:

— Ваша честь, я поступаю так не потому, что у меня есть какие-то личные счеты с мистером Мессиной, а потому, что пытаюсь доказать нелепость его обвинений. Если вам кажется, что этот заочный спор носит какой-то персональный характер, то я готов принести свои извинения помощнику окружного прокурора мистеру Мессине.

Судья удовлетворенно кивнула:

— Я принимаю ваши извинения, мистер… — она снова запнулась, — …Кэпвелл. Если у вас больше нет вопросов к доктору Левинсону, то я попрошу пригласить сюда второю свидетеля обвинения.

Мейсон уселся на свое место, в очередной раз с неудовольствием отметив, что его фамилия в этом городе ни на кого не производит должного впечатления, а потому ее всегда забывают.

После всех формальностей и процедур, помощник окружного прокурора провел нового свидетеля к его креслу и, подождав, пока тот усядется, обратился к нему с первым вопросом. Это был доктор Роберт Белтран — немолодой, но молодящийся, поджарый, крепко сложенный мужчина в элегантном сером костюме и удачно подобранном в тон ему галстуке.

— Где вы работаете? — спросил Мессина. Белтран сложил руки на груди и спокойно ответил:

— Я работаю в больнице имени Альберта Швейцера.

Белтран держался вполне уверенно. По всему поведению этого человека было видно, что он привык общаться с людьми и не боялся аудитории.

— В каком конкретно отделении больницы имени Альберта Швейцера вы работаете? — уточнил Мессина.

— В отделении скорой помощи.

— Вы работали вечером пятого июня нынешнего года?

После секундного размышления Белтран кивнул:

— Да, я в этот вечер работал в приемном покое.

Помощник окружного прокурора подошел к деревянному барьеру, за которым в кресле сидел свидетель обвинения, и, опираясь на локти, снова обратился к Белтрану:

— Вы принимали больного Лоуренса Максвелла?

Белтран мгновенно ответил:

— Да. Я прекрасно помню этот случай.

— По какой причине покойный Лоуренс Максвелл попал в приемный покой отделения скорой помощи больницы имени Альберта Швейцера?

— Отравление кокаином.