Чтение онлайн

Сегодняшнюю победу надо было обязательно отпраздновать. Хотя у Мейсона и не было такой привычки, на сей раз он не мог удержаться и предложил Вирджинии вместе поужинать. Это была, разумеется, не окончательная победа, однако весомый задел в ее достижение был уже сделан.

Сидя в машине, они долго перебирали, в какой ресторан отправиться. Поскольку день в некоторой степени можно было назвать торжественным, то и ужин должен был соответствовать такому случаю. Поэтому они выбрали небольшой, но очень дорогой ресторан, расположенный в нескольких кварталах от плавучего дома Вирджинии, также на берегу реки.

В ресторане, как и должно быть в дорогих, не предназначенных для широкой публики заведениях, было не слишком многолюдно. Вышколенные официанты хорошо знали свое дело и бесшумно сновали по залу, разнося то именинный пирог с воткнутыми в него маленькими свечами — притом так аккуратно, что ни одна капля горячего воска не проливалась на нежный крем; то серебряные ведерки со льдом с торчащими оттуда толстыми горлышками бутылок от шампанского; то запеченную индейку, облитую горячим жиром и окруженную широкими листами салата, петрушкой и сельдереем.

Метрдотель провел Вирджинию и Мейсона к столику в дальнем углу уютного зала:

— Я думаю, вам здесь понравится, — обратился он к Вирджинии, — я всегда привожу сюда тех посетителей, которые мне особенно симпатичны.

Метрдотель отодвинул стул, предлагая Вирджинии сесть. Мейсон с любопытством открыл меню, знакомясь с выбором блюд, которые предлагала кухня ресторана «Грин Маунтин». И хотя нельзя сказать, что Мейсон был совершенно не знаком с хорошей кухней, он долго не мог выбрать, что заказать. Все блюда в меню были изысканные и, разумеется, очень дорогие. Но не это останавливало Мейсона. Хотя он уже испытывал легкое чувство голода, есть ему пока не очень хотелось — наверное, сказывалось нервное напряжение дня. Он предпочел бы заказать что-нибудь легкое и немного дурманящее.

А потому услужливо наклонившемуся над ним официанту Мейсон сказал:

— Бутылку «Дом Периньон», сладкое и фрукты.

Он повернул голову к Вирджинии:

— Какие фрукты нам заказать?

Она мило улыбнулась:

— Ну, разумеется, клубнику.

Мейсон рассмеялся:

— Конечно, как же я мог забыть — «Дом Периньон» в сочетании с клубникой производит незабываемый эффект.

Через несколько минут все это уже стояло у них на столе. Официант услужливо открыл высокую бутылку дорогого французского шампанского, разлил искрящийся нежными мелкими пузырьками напиток в высокие бокалы и опустил бутылку в наполненное льдом серебряное ведерко, которое стояло на высокой тележке рядом с Мейсоном. При желании он мог спокойно дотянуться до бутылки и вновь наполнить изящные тонкие бокалы на высоких ножках.

Фрукты и клубника были поданы в маленьких, изящно расписанных фарфоровых розетках. Старинное серебро столовых приборов тускло сверкало, напоминая об изысканности того места, где они решили провести сегодняшний вечер.

Торжественно подняв бокалы, Мейсон и Вирджиния посмотрели друг другу в глаза и улыбнулись. Это была торжественная минута, которую необходимо было отметить подобающим образом. После удачно завершившегося судебного заседания, Мейсон чувствовал, как в душе его начинает разрастаться то чувство, которое он безуспешно пытался подавить все предыдущие несколько дней. Кроме все возрастающего доверия, которое он испытывал к Вирджинии, ему хотелось поподробнее расспросить ее обо всем, но пока он не решался этого сделать.

Поначалу он думал, что разговор пойдет о судебном заседании и его дальнейшем ходе, однако в такой обстановке разговор о судебных делах не клеился. Скорее всего сказывалась обстановка. В таком ресторане с бокалом хорошего шампанского в руке никак не хотелось говорить о неприятных сторонах жизни. Не хотелось вспоминать о тех переживаниях, которые охватывали Мейсона и Вирджинию во время слушанья дела. В таких условиях более уместен был бы разговор о чем-то светлом, легком и приятном, о том, что не оставляет тяжелых воспоминаний, о том, что радует душу, а, самое главное — о том, что ни к чему не обязывает. Слегка пригубив шампанское, Вирджиния с доброжелательной улыбкой посмотрела в глаза Мейсону и спросила:

— А когда ты решил стать юристом? Это случилось давно?

Мейсон на мгновение задумался. Честно говоря, он и сам сейчас не мог бы вспомнить, когда это произошло. Поначалу у него не было четко осознанного желания посвятить свою жизнь юриспруденции. Скорее всего, это выработалось с годами. Наверно, исходя из какого-то подсознательного желания пойти наперекор отцу. Наверно, это была единственная возможность доказать ему, что Мейсон тоже может стать личностью. Он пожал плечами:

— Не знаю. Наверное, давно.

Вирджиния улыбалась:

— Ты всегда хотел стать адвокатом?

Мейсон немного пригубил шампанского:

— Вообще-то, в детстве я хотел быть профессиональным спортсменом, бейсболистом.

Не ожидая услышать такое от адвоката, Вирджиния изумленно подняла брови:

— Да? Но ведь спорт и юриспруденция как-то не вяжутся.

Мейсон пожал плечами:

— Я понимаю, что не вяжутся, но между ними и нет никакой связи. Просто я вывихнул руку, когда мне было лет восемь, после этого от мысли стать профессиональным бейсболистом пришлось отказаться.

Услышав такой простой и искренний ответ, Вирджиния понимающе кивнула.

В ресторане заиграла легкая музыка. За огромным белым роялем, который стоял в дальнем углу зала, сидел немолодой уже пианист. Его длинные тонкие пальцы легко бегали по клавишам, едва касаясь их. Рояль отвечал стройными звуками.

Музыка была ненавязчивой, без какой-то четко обозначенной темы, но очень приятной. Казалось, что она специально была создана для этого вечера, для этого зала, для свечей и их мягкого света, для этих хрустальных бокалов и сверкающей посуды.

Вирджиния потянулась к блюду, в котором лежали большие сочные плоды клубники и, взяв один из них, задумчиво повертела ягоду, держа ее за хвостик.

— А вот я, когда была маленькой девочкой…

Мейсон решил пошутить:

— Неужели ты когда-то была маленькой девочкой? — с притворным изумлением спросил он.

Вирджиния не удержалась от смеха:

— А что, не похоже?

Мейсон развел руками:

— Глядя на тебя, вряд ли можно поверить в то, что ты когда-то бегала с косичками и прыгала через скакалку.

— Именно так и было, — мягко улыбнулась Вирджиния, — но было и другое. Так вот…

Мейсон наклонился над столом, приготовившись слушать, но перед этим сказал:

— Наверно, за тобой бегали все мальчишки в школе.

— Такое случалось, но попозже, когда я стала превращаться в женщину. А вот когда я была маленькой девочкой, мне очень нравилось воровать клубнику.

— Воровать? — он удивленно поднял брови. Она кивнула:

— Вот именно, воровать. Разумеется, клубнику можно было купить в любом соседнем магазине, однако это было неинтересно. А вот наш сосед, у которого были клубничные грядки, наверное, до сих пор вспоминает меня. Я любила забираться в соседский двор. Помню, что там был очень высокий забор, такой, что я не дотягивалась руками до его верха. Чтобы перебраться на другую сторону, мне приходилось подставлять большой деревянный ящик и карабкаться через забор, больно обдирая себе колени. Представляешь, как мне хотелось клубники, если я не обращала внимания на такую боль. Раны саднили, и я все свое детство проходила с ободранными коленями.