Чтение онлайн

Вопрос выглядел вполне безобидно, и помощник окружного прокурора вынужден был проглотить свой протест.

Кэтлин Фримэн также не почувствовала никакого подвоха в этих словах адвоката, а потому, вытерев слезы носовым платком, ответила с обидой в голосе:

— А как вы думаете? Как по–вашему я должна была себя чувствовать? Я знала, что этот роман не будет продолжаться долго, но, когда Лоуренс бросил меня ради Вирджинии Кристенсен, я была просто раздавлена.

Мейсон бросил на нее удивленный взгляд.

— А почему вы были уверены в том, что роман Лоуренса Максвелла с Вирджинией Кристенсен не мог продолжаться долго?

Та зло посмотрела на обвиняемую и, не скрывая своей ненависти, ответила:

— На таких, как она, мужчины не женятся.

Мейсон немного помолчал.

— Хорошо, мы сейчас не будем обсуждать, на ком женятся мужчины, а на ком нет. Вы надеялись, что после того, как роман Лоуренса Максвелла с моей подзащитной закончится, он вернется к вам?

— Да.

Мейсон ожидал такого ответа и был подготовлен к нему.

— А разве Лоуренс Максвелл не говорил вам, что предлагал Вирджинии руку и сердце, а она его отвергла?

Свидетельница уклонилась от прямого ответа на этот вопрос.

— Она получила от него все, что хотела, — ответила Кэтлин Фримэн.

Потеряв терпение, помощник окружного прокурора снова вскочил со своего места и воскликнул:

— Ваша честь, я возражаю. Адвокат пытается сделать из свидетельницы обвиняемую.

Судья Кингстон хмуро покачала головой.

— Возражение отвергнуто. Адвокат имеет право продолжить допрос, — не вдаваясь в подробные объяснения, ответила миссис Кингстон.

— Свидетельница, поясните, пожалуйста, что конкретно вы имели в виду, когда отвечали на мой последний вопрос?

Утирая слезы, Кэтлин Фримэн ответила:

— Я любила его и никогда не причинила ему боль, даже если бы он этого просил.

Обвинитель вновь нетерпеливо замахал рукой.

— Я возражаю, ваша честь.

На этот раз миссис Кингстон оценила вопросы адвоката совершенно противоположным образом.

— Протест поддержан, — сказала она. — Секретарь, вычеркните, пожалуйста, последний вопрос мистера Кэпвелла из судебного протокола. Мистер Кэпвелл, вы просто хотите вывести свидетельницу из состояния душевного равновесия или у вас есть какая-либо другая тактика? — сурово нахмурив брови, обратилась она к защитнику.

Чтобы совсем не лишиться слова, Мейсон был вынужден пойти на попятную.

— Ваша честь, мои вопросы вызваны только стремлением выяснить истину. Я не собирался оскорблять свидетельницу либо выводить ее из состояния душевного равновесия. Этого требуют лишь особенности нашего судебного процесса.

Судья смилостивилась и, вынеся последнее предупреждение, разрешила Мейсону продолжать допрос.

— Итак, — продолжил он, — миссис Фримэн, вы дали показания, что были подругой Лоуренса Максвелла.

Она уже немного успокоилась и, теребя в руках мокрый носовой платок, ответила:

— Да.

Мейсон отправился к столу и снова полез в свой полный сюрпризов и секретов чемоданчик. Достав оттуда небольшой листок с чернильным штемпелем, он направился к свидетельнице.

— Поскольку вы были подругой мистера Максвелла, то ходили по его просьбе в аптеку, покупали ему лекарства, в том числе, аэрозольный препарат от насморка, которым мистер Максвелл пользовался в последние дни перед смертью. Это так?

Кэтлин Фримэн настороженно подняла голову.

— Да, — не слишком уверенно ответила она. — Но насчет лекарства от насморка я не помню.

Мейсон повысил голос:

— Миссис Фримэн, я вынужден предупредить вас о необходимости говорить правду и только правду. Один раз я уже уличил вас во лжи, — угрожающе произнес он, — не заставляйте меня снова делать это.

Не дожидаясь ее ответа, он помахал перед лицом Кэтлин Фримэн бумажкой, которую держал в руке и, больше обращаясь к присяжным заседателям и судье, чем к свидетельнице, воскликнул:

— Я хочу продемонстрировать вам вещественное доказательство. Это чек из аптеки, на котором стоит собственноручная подпись миссис Фримэн. Надеюсь, что она не станет этого отрицать. В день смерти она принесла ему аэрозольный флакон с лекарством от насморка. Это та самая упаковка, которая привела к его смерти. Другого лекарства подобного рода в доме мистера Максвелла не было обнаружено.

Кэтлин Фримэн неуютно заерзала в кресле, пытаясь что-то возразить, однако Мейсон, не дав ей раскрыть рта, обвиняюще воскликнул:

— Правда ли, что вы насыпали туда кокаин?

Свидетельница растерянно вертела головой по сторонам, пытаясь найти защиту у помощника окружного прокурора и судьи.

Однако, Мейсон, возвысив голос настойчиво продолжал:

— Правда ли то, что вы отравили его из-за того, что ревновали мистера Максвелла, из-за того, что он вычеркнул вас из своего завещания?

Совершенно потеряв самообладание, свидетельница разрыдалась и, закрыв лицо руками, выкрикнула:

— Нет! Нет! Нет!

Мейсон вел себя настолько вызывающе, что помощник окружного прокурора не успел ничего возразить. Вместо него пришел черед возмущаться судье.

— Господин адвокат, я вынуждена вынести вам очередное предупреждение, — недовольно сказала она. — Ваше поведение совершенно неприемлемо. Вы находитесь не на театральных подмостках, а в зале суда. Господин Мессина был прав — не пытайтесь сделать из свидетельницы обвиняемую. Секретарь, вычеркните последние слова адвоката из судебного протокола. У вас еще есть какие-нибудь вопросы к свидетельнице, господин защитник?

Мейсон еще не успел что-нибудь ответить, как бывшая секретарша Лоуренса Максвелла со слезами на глазах воскликнула:

— Я больше не буду отвечать на вопросы без присутствия своего адвоката!

Мейсон не особенно расстраивался по этому поводу, его вполне удовлетворяли те ответы, которые услышал зал и присяжные заседатели. Вежливо наклонив голову, он повернулся и зашагал к своему месту.

Зрители, присутствовавшие в зале, следили за ним с нескрываемым любопытством. В этом не было ничего удивительного — почти проигранный, казалось, вчера судебный процесс несколькими точными ходами адвокат обвиняемой смог повернуть в другую сторону.