Чтение онлайн

— А чем тебя не устраивают документы? Ты имеешь в виду этот чек из аптеки?

Мейсон подошел к небольшому балкону, который выходил в холл и, поставив чемоданчик возле ног, оперся локтями на барьер:

— Да, что-то не так с этим чеком… Я никак не могу понять, зачем ей было нужно на нем расписываться?.. Лекарство-то дешевенькое, всего три доллара стоит… Если она собиралась его отравить, то для чего ей было светиться? Она могла бы просто отдать деньги и уйти. А Кэтлин вместо этого расписалась, причем выписала свою фамилию чуть ли не каллиграфическим почерком…

Вирджиния подошла к нему сзади.

— И что же?

Мейсон пожал плечами.

— Да так, ничего. Эта ерундовая бумажка от такого же ерундового лекарства совершенно изменила ход судебного процесса и повернула дело в другую сторону. Можно даже сказать, что открылся абсолютно новый взгляд на происшедшее.

Вирджиния старалась скрыть свое беспокойство.

— Но почему тебя это так сильно волнует? — осторожно спросила она.

Мейсон немного помолчал, собираясь с мыслями.

— Не знаю, — наконец, задумчиво произнес он. — Но все это произошло как-то легко и быстро, как будто даже не я этим занимался. Мне кажется, что все как-то произошло без моего участия. Я не знаю, что это значит, но мне как-то не по себе.

Вирджиния совершенно точно поняла все сомнения Мейсона.

— Может быть, ты думаешь, что это я убила Максвелла? — вызывающе спросила она.

Мейсон повернулся и внимательно посмотрел ей в глаза. Она смело выдержала его взгляд, а потому адвокат даже не нашелся, что возразить. Он попытался замять этот разговор.

— Нет, я имел в виду совершенно другое, — с плохо скрытой растерянностью произнес он. — Мне кажется, что ход судебного процесса вышел из-под моего контроля и я теперь оказался просто сторонним наблюдателем.

Вирджиния усмехнулась.

— Но ведь это же ты попросил вызвать на сегодняшнее заседание Кэтлин Фримэн. Значит все шло так, как ты хотел. А потому, мне совершенно непонятны твои сомнения. Неужели ты думаешь, что тебя кто-то обманывает?

Мейсон подавленно умолк не в силах ничего возразить, потому что Вирджиния совершенно точно определила его нынешнее состояние. Ему действительно казалось, что он стал игрушкой в чьих-то руках, что кто-то до сих пор ему неизвестный, ведет с ним какую-то странную игру, используя в своих собственных интересах и направляя его действия в выгодное для него русло. У Мейсона еще не было никаких доказательств этого. Было лишь какое-то смутное ощущение, смешанное с ожиданием надвигающейся беды.

Процесс приближался к концу. Для стороны защиты все складывалось как нельзя очень удачно — все свидетели, вызванные помощником окружного прокурора в суд для того, чтобы поддержать его версию о том, что Вирджиния Кристенсен убила Лоуренса Максвелла, как оказалось, были лично заинтересованы, чтобы представить случившееся именно в таком свете. Никаких конкретных улик, которые могли бы подтвердить теорию обвинения Терренса Мессины не было. Его намерение использовать в качестве вещественного доказательства тело обвиняемой ни к чему не привело.

Адвокату раз за разом удавалось разрушать все доводы обвинения, заставив суд присяжных заседателей разделиться на две примерно равные половины: одни были убеждены в том, что Вирджиния Кристенсен абсолютно невиновна, другие видели в ее отношениях с Лоуренсом Максвеллом преступный умысел.

Однако, обвинитель не смог до сих пор представить сколько-нибудь убедительных объяснений и доводов в пользу того, что его теория верна.

Каждое новое судебное заседание начиналось с того, что он искал подтверждение своей версии в показаниях свидетелей. И поначалу все складывалось довольно убедительно.

Вполне можно было поверить в то, что Вирджиния Кристенсен проявляла интерес к наркотикам. Без сомнения, она должна была знать о состоянии здоровья миллионера, и совершенно неубедительными выглядели ее слова о том, будто она была уверена в отсутствии у Лоуренса Максвелла каких-либо сердечных болезней.

Для женщины, страстно любящей мужчину, это выглядело слишком неестественно — не могла она не интересоваться состоянием его здоровья.

То, что она расспрашивала об этом лечащего врача Лоуренса Максвелла, доктора Роберта Бертрана, укрепляло версию Терренса Мессины. Показания же Кэтлин Фримэн, казалось, неопровержимо свидетельствовали о том, что Вирджиния Кристенсен употребляла кокаин.

Однако, на поверку все оказывалось совершенно по–иному.

Мейсон явственно продемонстрировал публике и присяжным заседателям, что доктор Роберт Бертран вполне мог оболгать Вирджинию исключительно из чувства мести по отношению к ней.

Кэтлин Фримэн — бывшая секретарша покойного Лоуренса Максвелла оказалась самой заурядной наркоманкой, которая лечилась в реабилитационном центре по поводу злоупотребления кокаином.

А на сегодняшнем судебном заседании и вовсе оказалось, что Кэтлин Фримэн сама покупала это злосчастное лекарство от насморка, которое, по заключению судебно–медицинских экспертов, в смеси с кокаином и привело к печальному концу.

Чаша весов колебалась каждый день, вызывая у многих присяжных заседателей чувство острого сожаления о том, что они согласились заниматься этим делом. Ведь все они были простыми обывателями, которые никогда прежде в своей жизни не привлекались к решению судебных дел. Многие из них даже не обладали достаточным для этого образованием. На них оказывали влияние не факты, аргументы и доказательства, а то, с какой степенью эмоциональности обвинитель и защитник делали свое дело. И трудно было сказать, кто в данной ситуации находится в более выгодном положении — Мессина или Кэпвелл.

С одной стороны, помощник окружного прокурора пытался вызвать у публики и заседателей чувство законного возмущения. Он расписывал в самых живописных выражениях коварство очаровательной белокурой интриганки, которая поставила своей целью обольстить и отправить на тот свет пожилого, не слишком здорового миллионера только для того, чтобы обеспечить себе беззаботное будущее.

Однако, в этой позиции помощника окружного прокурора был и некоторый изъян. Заключался он в том, что люди с простыми чувствами и эмоциями склонны, кроме вполне законных негодования и возмущения, испытывать еще и жалость.

Человек, сидящий на скамье подсудимых, для очень многих людей является не столько преступником, сколько жертвой. К тому же этот случай был особенным: ответ перед судом держала молодая, красивая женщина, к которой могли испытывать зависть и злорадство только пожилые матроны.

Большинство же мужчин, сидевших в зале, наверняка, мечтали о том, чтобы умереть в объятиях такой красотки. При этом их не смущали ни наручники, ни кокаин…

Поэтому Мейсону, в какой-то степени, было легче делать свое дело, чем обвинителю. И, тем не менее, один из доводов помощника окружного прокурора ему так и не удалось опровергнуть.