Чтение онлайн

– СиСи, у тебя все-таки, чудовищная сила воли. Ты так умеешь влиять на людей. Видишь, и я начала подстраиваться под тебя. Говорю лишь бы с тобой согласиться, хотя на самом деле у врачей такое же выражение лиц, как у всех остальных людей. И я многих из них вспоминаю с большой благодарностью. Да и тебя подняли на ноги врачи.

– Да ладно, София, это я так, сболтнул глупость, – признался СиСи, – нервы на пределе.

В глубине коридора раздались тихие шаги. СиСи и София насторожились. София своим материнским чувством ощутила, поняла – это идет Келли.

Шаги приближались к двери, а СиСи не мог заставить себя подняться и заглянуть в небольшое квадратное зарешеченное окошко.

Наконец, дверь со скрипом отворилась и на пороге возникла Келли. Ее лицо было ужасно бледным, волосы не причесаны, губы подрагивали. На ней была теплая вязаная кофта, но девушка зябко поеживалась.

– Папа… мама… – растерянно проговорила она.

– Привет, – София бросилась к дочери.

– Привет, дорогая, – сказал СиСи.

Мать и дочь обнялись. СиСи смотрел на двух таких дорогих ему людей и у него защемило сердце.

"Боже мой, – подумал он, – неужели я так и не смогу ничего сделать для них обеих? Ведь я их так люблю, а стою сейчас с таким спокойным выражением лица… хотя должен плакать. И откуда у меня эта черствость? Права София – нужно быть мягче".

– Девочка моя! – шептала София. Келли нервно вздрагивала.

– Мама, – отвечала она, – как я рада, что вы приехали.

Наконец, София отпустила Келли и та тут же бросилась к отцу.

СиСи прижал ее к своей груди. В этот момент он вспомнил, какой маленькой и трогательной была Келли в детстве, как он ее любил. Он вспомнил, как они катались с ней на лошадях, как гуляли по берегу океана. Он вспомнил, как забавно Келли выговаривала слова и улыбнулся. Ему казалось, что он прижимает сейчас к себе не взрослую женщину, а маленького ребенка.

– Келли, – шептал он, – мы так с мамой по тебе соскучились.

– Я тоже, – отвечала Келли.

– Мы так соскучились по тебе, что сели в машину и приехали.

Келли улыбнулась.

– Спасибо вам, мне так было тяжело без вас. А сейчас стало немного легче.

София взяла дочь за руку.

– Врачи на нас с папой в большой обиде за то, что мы не предупредили их о приезде. Но ты же знаешь своего папу, если он что задумал, то не остановится. Он не терпит, когда кто-то становится поперек его пути.

– Келли, ты сегодня такая красивая, – сказал СиСи дочери.

– Нет, – резко ответила дочь и прикрыла лицо руками, – я безобразна. Не нужно мне врать, я прекрасно понимаю, как выгляжу.

София с горечью посмотрела на свою дочь. Если бы это было в ее силах, она бы тут же забрала ее с собой.

– Что ты, Келли, ты не можешь быть безобразной, – София бросилась к дочери и погладила ее по волосам, – ты такая же как прежде, только немного бледная.

– Нет, мама, не нужно меня обманывать – я безобразная.

– Ты просто, наверное, устала и нервничаешь.

– Нет, я в самом деле безобразная, – твердила Келли, – не уговаривайте меня.

София поняла, что дальше продолжать этот разговор бессмысленно и поэтому решила сменить тему.

– А ведь скоро будет праздник! – радостно проговорила она.

Келли воодушевилась.

– Да, в самом деле, четвертое июля.

– Да, дорогая, очень скоро, – сказал СиСи.

– Мы с папой как раз недавно вспоминали о наших прежних вечерах, которые мы устраивали в этот праздник. Помнишь, как нам всем было хорошо и весело. Как мы развлекались, шутили, смеялись…

Келли угрюмо молчала.

Неужели ты не хочешь вспомнить о празднике? – спросил СиСи.

– Мы устраивали эти вечера с кучей гостей, с фейерверками. Ты помнишь, Келли?

София говорила и гладила дочь по волосам.

– Кажется, помню, – измученным голосом ответила дочь и робкая улыбка пробежала по ее бледным губам.

Выражение лица Келли было таким, как будто она напряженно пыталась что-то вспомнить. Как будто она пыталась ухватить тоненькую ниточку дрожащими пальцами, а та ускользала и ускользала от нее. И Келли делала одну за другой попытки, но все они оставались безуспешными.

А мистер Кэпвелл вскинул правую руку и с пафосом воскликнул:

– Помнишь, Келли, как ты любила фейерверки? Помнишь, как ты любила ракеты? Но больше всего ты обожала бенгальские огни. Помнишь, как они сверкали, а ты бегала с ними вокруг дома? Вспомни, Келли, как разлетались в стороны сверкающие искры…

Робкая улыбка вновь тронула губы Келли, ее взгляд стал осмысленным.

– Как будто, отец, я улавливаю какие-то вспышки, молнии, но их тут же затягивают темные тучи. Только иногда, когда тучи разлетаются, я вновь вижу сверкание огня.

– Ты тогда так и называла бенгальские огни, детка! – воскликнула София, – ты говорила, папа, дай мне молнию и СиСи давал тебе бенгальский огонь. Ты называла это игрой в молнию.

– У нас тогда был красно-бело-голубой большой торт. Он стоял посреди стола и в нем горело пятьдесят свечей. Да? – Келли повернулась и пристально посмотрела в глаза своей матери.

– Да, – кивнула в ответ головой София, – правильно, дочка, у нас был огромный торт и все мы тогда были счастливы.

Келли улыбнулась.

– Все-все были счастливы, – повторила она, – и смеялись…

Наступило странное молчание. Все боялись его нарушить. Келли как будто напряженно пыталась вспомнить что-то очень важное, настолько важное, что могло изменить всю ее жизнь. Все молчали и каждый боялся прервать это напряженное состояние.

Первой не выдержала София.

– Ангел мой! – тихо прошептала она у самого виска дочери, – когда ты выйдешь из больницы, мы обязательно устроим такой вечер.

София нежно погладила дочь по плечу.

– Устроим фейерверк, а ты будешь бегать с бенгальскими огнями.

И вдруг спокойное лицо Келли исказила гримаса боли. Она резко обернулась к Софии и дрожащим голосом выкрикнула:

– Мама, мамочка! А можно, ты заберешь меня домой сейчас, прямо сейчас? – она схватила Софию за руки, крепко сжала пальцы.

София едва удержалась от слез, столько мольбы было во взгляде дочери и так дрожал ее голос.

– Мамочка, мамочка! Я хочу домой!