Чтение онлайн

— Терпеть их не могу, — серьёзно произносит он, почти со злостью.

И это… чёртовски привлекательно.

— Вот как.

— Они бич общества. Кроме Тима. Он норм.

— Он Санта?

— Лучший из всех, если ты меня спрашиваешь.

Этот парень явно не видел себя в зеркале, потому что с его внешностью он точно занял бы первое место.

— А ты что? Любишь Сант? Мне нужно стыдиться? — спрашивает он.

Я сглатываю. Если любовь к Сантам означает провальные связи, то, наверное. Но ему это знать не обязательно.

— Всё сложно, — отвечаю я.

— Если тебе станет легче, я раньше любил Сант и ненавидел Рождество. А потом всё поменялось.

— Звучит нелогично.

— Совсем нет.

Он улыбается, и из-под его бороды проглядывают ямочки.

Ох, господи.

Но тут раздаётся звук разбитого стекла, а Тим в углу неожиданно падает.

— О, Боже! — восклицаю я, чуть не вываливаясь со стула, чтобы помочь ему.

Но горячий бармен «Не-Санта» оказывается у него раньше, присаживается рядом, кладёт руку ему на спину и протягивает другую, чтобы помочь подняться.

— Всё в порядке, Тим? — спрашивает он.

— Эй, мистер Клауссс, — пьяно протягивает Тим. — Мне кажется, уже поздновато.

Я морщусь, но бармен «Не-Санта» только улыбается, легко поднимая Тима с помощью своих сильных бицепсов.

— Знаю, приятель, — отвечает он. — Кажется, я уже давно не продавал тебе спиртного. Что случилось?

Тим шарит в кармане и достаёт фляжку с виноватой улыбкой.

Бармен криво усмехается.

— Ладно, давай позвоню Сьюзен, хорошо? — говорит он, вытаскивая из кармана джинсов телефон и набирая номер.

Я осторожно придерживаю покачивающегося Тима, который теперь почему-то смотрит прямо на меня.

— Всё в порядке? — спрашиваю его.

— Сьюзен… за мной приедет, — бормочет он.

От запаха алкоголя я морщусь, но затем он улыбается — по-доброму, по-стариковски, с узкими глазами и большими щеками. Невозможно не улыбнуться в ответ.

Бармен «Не-Санта» заканчивает разговор:

— Привет, Сью. Мы… о, ты уже едешь? — он смеётся в трубку. — Чёрт, ты — как часы. Ладно, договорились. Выведу его на улицу.

Он убирает телефон, подтягивает штанины и снова опускается на уровень наших с Тимом глаз.

— Сьюзен уже едет. Давай выведем тебя, хорошо?

Я протягиваю руку, чтобы помочь.

— Я помогу.

Бармен смотрит на меня, медленно улыбается и кивает.

— Ладно, давай.

Мы поднимаем Тима, он перекидывает руки через наши плечи. Разница в росте делает наш выход из бара комично неровным. На улице уже стоит машина, а женщина опускает стекло. Она явно моложе его, скорее всего, дочь.

— Не слишком тяжёлый вечер? — спрашивает она.

Я открываю дверь, и бармен осторожно усаживает Тима.

— Да нет, нормально, — отвечает он. — Хотя он всё-таки что-то пронёс.

Она тяжело вздыхает и качает головой, но ничего не говорит.

— Я поговорю с ним… передавайте семье привет, — говорит бармен.

— Всегда передаю. А Купер хочет реванша в снежки, если что.

— Скажи, что в любое время.

Она улыбается.

— Тогда тебе лучше быть осторожнее.

Оба смеются, и Тима увозят прочь, словно рождественское желание, растворяющееся в ночи.

«Не-Санта» смотрит на меня, хлопает себя по бедрам, будто говоря: «Ну, вот и всё», а потом разворачивается и направляется обратно внутрь. По какой-то непонятной причине я иду за ним, снова усаживаясь на тот же барный стул напротив.

Я не понимаю, что только что произошло, но мне кажется, я уже слишком втянулась, чтобы просто встать и уйти. Поэтому я медленно пью свой яичный ликёр, наблюдая за ним в тишине. Его мускулистые руки, мощные бедра, которые идеально заполняют джинсы, тяжёлые ботинки Timberland…

Я… пускаю слюни? Не может быть. Да и не должна.

Вместо этого я сосредотачиваюсь на своём напитке.

Постепенно люди начинают расходиться. Один за другим они поднимаются, кутаются в пальто и выходят в метель, шум которой доносится каждый раз, когда дверь открывается и захлопывается.

А я остаюсь. Рядом с горячим «Не-Сантой».

Энн, конечно, меня убьёт.

— Всё ещё здесь? — его голос вырывает меня из мыслей. Он стоит передо мной, слегка склонив голову набок, и улыбается.

Я, как полная дура, поднимаю руку в приветственном жесте.

Он смеётся.

О, Боже, этот смех просто идеален.

— Слушай, мне нужно закрывать бар, — говорит он. — Но если хочешь, можешь остаться. Даже сделаю тебе ещё один яичный ликёр за счёт заведения.

— Подмазываешься?

— А если это работает?

Он приподнимает одну бровь, и моё сердце начинает стучать быстрее.

Стоит ли? К чему это приведёт? Хотя, думаю, я знаю… но хорошее ли это решение? Он — явно временный вариант, а это как раз мой стиль. Маленький город, куда я больше никогда не вернусь. А ещё эти ямочки…

Может быть… возможно, я могу позволить себе немного безрассудства.

— Ты уверен? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами и смеётся, будто про себя.

— Не пойми неправильно, но ты выглядишь… грустной, — говорит он.

Эти слова словно ледяной водой окатывают меня с головы до ног. Совсем не то, чего я ожидала. Я открываю рот, чтобы ответить, но он продолжает:

— Или растерянной. Или и тем и другим сразу, не знаю. Ты похожа на щенка, которого пнули, и я просто не могу выгнать тебя в эту снежную бурю.

Я хмурюсь.

— Это ты тут щенок, которого пнули, — огрызаюсь я. — Со своим… своим…

Но не могу придумать ничего подходящего — он был слишком приветлив всё это время.

— Ага, — улыбается он. — Ты точно грустная.

— Неправда.

— Правда.

— Ладно, может, я и немного грущу, — признаюсь я. — Но это нормально, хорошо? Мне не нужна твоя жалость. Я просто пытаюсь почувствовать дух праздника и немного поработать. — Я поднимаю бокал. — А яичный ликёр помогает.

Его улыбка становится такой доброй, мягкой, а ямочки ещё глубже.