Чтение онлайн

– Тогда пропустите меня.

– Сначала я должен кое-что сделать… – Хасинто приблизился еще на шаг.

Черный Орфей не метил в пророки, ему просто повезло. Это четверостишье вышло из-под его пера примерно по той же причине, по какой он написал четверостишье, посвященное Молчаливой Энни: он чувствовал, что в объекте его внимания невооруженным глазом можно увидеть далеко не все.

Он так и не узнал, насколько оказался прав.

Вера Маккензи уже сидела в таверне, когда появились отец Уильям и Бродяга. Проповедник холодно поприветствовал ее, сел за привычный стол и попросил Лунную Дорожку приготовить ему завтрак. Бродяга же подошел к журналистке:

– Доброе утро, любовь моя. Я знал, что мы всенепременно встретимся.

– Не слишком ли рано ты поднялся? – спросила она, выставляя на стол голографическую камеру и проверяя диктофон.

– Что есть жизнь без новых ощущений? – улыбнулся Бродяга. – Я всегда задавался вопросом – а как выглядит мир до полудня?

– Какой мир? – сухо осведомилась она.

– Любой.

– Наверное, так же, как и после.

– Ярче. – Он пару раз мигнул. – А где твой попутчик?

– Придет, – заверила она Бродягу.

– Что ж, не поговорить ли нам о делах, пока его нет?

– Мне с тобой говорить не о чем. – Вера установила диктофон в соответствующее гнездо на камере.

– Но у нас еще есть соглашение, касающееся коллекции.

– Оно действовало только в одном случае: если бы Каин убил Сантьяго. А он, если ты этого еще не слышал, присоединился к Сантьяго.

– Тогда замолви за меня словечко перед Ангелом.

Вера смерила его взглядом:

– Бродяга, о тебе я не могу сказать ни одного доброго слова.

– Сейчас не самое удачное время для колкостей. Ни ты, ни Ангел не знаете, как с выгодой продать коллекцию. А я знаю. Так что я вам нужен.

– Мне на коллекцию наплевать. Я получаю то, за чем приехала.

– Ты так думаешь? – В голосе Бродяги слышалось удивление.

– Ангел хочет получить вознаграждение, я – эксклюзивный материал. Наши интересы не пересекаются.

– Ах, Вера! – Он печально вздохнул. – Ты вот считаешь себя умной. Как бы я хотел, чтобы сие соответствовало действительности.

– О чем ты?

– Неужели ты думаешь, что Ангел отпустит тебя живой?

– Почему нет?

– Потому что Дмитрий Сокол поднял ставку. И готов заплатить сто тысяч кредиток за твою милую головку.

– Ангел позаботился о том, чтобы Сокол оставил меня в покое.

Бродяга покачал головой:

– Ангел позаботился о том, чтобы Сокол более не искал наемных убийц. Это не одно и то же.

– Так почему он не убил меня до сих пор?

– Потому что хотел с твоей помощью выманить сюда Сантьяго. Как только он убьет Сантьяго, ты станешь ненужной… Разве что не убедишь его, что он сможет выручить немало денег, если поручит тебе и мне реализацию коллекции.

– Тебе и мне? – скептически повторила Вера. – С чего такое великодушие?

– Потому что тебя он знает, в то время как моя репутация изгажена мелкими завистниками. – Он наклонился к Вере. – Я дам тебе десять процентов.

– Десять процентов? – Она пренебрежительно рассмеялась. – Твоя щедрость не знает границ.

Бродяга пожал плечами:

– Хорошо… пятнадцать. И твой фильм останется при тебе.

– Никогда.

– Ты делаешь серьезную ошибку.

– Пусть Ангел и страшный человек, я доверяю ему больше, чем тебе.

– Пенять будешь только на себя. Ты все-таки обдумай мои слова. – Он знаком подозвал Лунную Дорожку, которая только что поставила перед отцом Уильямом заваленный едой поднос. – Чашечку кофе, когда представится случай, дорогая моя.

– Сию минуту, сэр.

– Кофе? – заулыбалась Вера.

– Мне говорили, что от него расширяются зрачки. Но я готов рискнуть.

– Кофе еще и бодрит.

– Вот и славненько. – Тут он заметил, что отец Уильям сложил ладони перед собой и наклонил голову. – Такого я за вами не замечал.

– Я молюсь постоянно.

– Только не перед едой, – возразил Бродяга. – Обычно вы набрасываетесь на нее со скоростью света.

– Может, он нервничает, – предположила Вера.

Отец Уильям сурово посмотрел на нее:

– Я молюсь за душу Ангела. Потому что этим утром намереваюсь отправить ее Сатане.

– Может, вам лучше сказать пару слов о себе, раз вы решили сшибиться с ним, – предложила Вера.

– Я не прошу у Господа личных одолжений. – Отец Уильям по-прежнему не сводил с нее глаз. – Я думаю, что мне стоит помолиться и о тебе. Ты поступила нехорошо, Вера Маккензи.

– Только не надо все валить на меня, – огрызнулась Вера. – Вчера я даже не слышала о Тихой гавани. Ангел нашел эту планету без моей помощи.

– Но ты убедила Сантьяго прийти сюда.

– Я лишь передала послание Ангела. Я даже сказала, что только сумасшедший может согласиться на его предложение.

– Все равно я помолюсь за тебя.

– Раз уж вы этим занимаетесь, – подал голос Бродяга, – произнесите молитву и за меня на всякий случай.

– Тебе проку от этого не будет, – заверил его отец Уильям.

Лунная Дорожка принесла кофе Бродяге. Тем временем отец Уильям произнес короткую молитву за спасение души Веры Маккензи и набросился на еду.

Лунная Дорожка поставила поднос на стойку бара, подошла к отцу Уильяму.

– Извините меня, сэр, – робко произнесла она.

– Слушаю, дитя мое.

– Я понимаю, что это не мое дело, но я услышала ваши слова и хочу знать, правда ли это.

– Ты насчет души Бродяги, которой дорога только в ад? Абсолютно.

– Нет, я о другом. – Она нервно теребила фартук. – Правда ли, что он придет сюда сегодня?

– Надеюсь, что нет, – ответил отец Уильям.

Девушка хотела спросить что-то еще, потом покачала головой и ретировалась на кухню, а отец Уильям продолжил трапезу.

Вера вновь и вновь проверяла камеру и диктофон, Бродяга маленькими глотками пил кофе, без особого успеха пытаясь представить себе, что это кигнайский коньяк.