Чтение онлайн

«Животное утомлено и потому упрямится», — сказали мусульмане.

«Вовсе оно не упрямится и совсем не утомлено, — возразил Мухаммед. — Это рука, что остановила Абраху в Год Слона и удержала от прихода в Мекку, останавливает ее и на этот раз; если Курайшиты вздумают выдвигать какие-то требования, я их выполню, во имя Аллаха! Пусть караван остановится!»

«Здесь нет воды, о пророк, — отвечали ему, — как же мы остановимся?»

Не произнеся ни слова, Мухаммед приказал, чтобы заброшенный колодец, давно скрытый под песками, был очищен. И, к удивлению всех, вода вернулась в колодец с такой быстротой, что люди без труда наполнили сосуды.

Вскоре начались переговоры с мекканцами, и Мухаммед заверил их в своих исключительно мирных намерениях. Один из курайшитских дипломатов сообщал, что ему приходилось бывать при дворе персидского шаха и посещать самого императора Византии в Константинополе, но нигде он не наблюдал почестей, подобных тем, что мусульмане оказывали Мухаммеду. Стоило ему помыть руки, и вода в их глазах становилась святой. Если он подрезал ногти, их обрезки, словно бесценные реликвии, доставались спутникам пророка. Если случалось, что волосок из его кудрей падал на землю, — кто-то из его людей тут же бросался стеречь то место, где он лежал. А если кто-нибудь прикасался к его бороде, это рассматривалось как святотатство.

Посланный пророком в ходе переговоров задержался в Мекке дольше, чем ожидалось, и Мухаммед заподозрил измену. Он собрал своих подначальных под деревом акации и потребовал дать торжественную клятву, соединив руки, что они жизнью ручаются за отсутствующего, как и за успех всего дела. Клятва под Деревом, как ее называют, упомянута в Коране — «Был доволен Аллах верующими, когда они присягали тебе под деревом» (Коран, 48: 18), — и все те, кто участвовал в этом событии, поднявшем и религиозный, и воинственный дух, до конца своей жизни с гордостью вспоминали об этом дне.

Но испытание на верность, так романтически обставленное, оказалось напрасным, так как посол вскоре вернулся, целый и невредимый, а Курайшиты, опасаясь за исход военных действий, выразили согласие заключить договор, по которому будущие паломники допускались в Мекку, хотя впустить пророка в город в этот раз они отказались. Мухаммед, не меньше другой стороны опасавшийся за успех предприятия, сам воздержался от дальнейших шагов. Сура, озаглавленная «Победа» (48), гласит: «Мы даровали тебе явную победу, чтобы Аллах простил тебе то, что предшествовало из твоих грехов и что было позже… Скажут тебе оставшиеся позади из арабов: "Отвлекло нас наше достояние и наши семьи. Проси же прощения для нас!..Оставьте нас следовать за вами!"… Он — тот, который удержал руки их от вас и ваши руки от них в долине Мекки, после того как дал вам победу над ними» (Коран, 48: 1,2, 11, 24).

Это была не та победа, какой ожидали мусульмане, и они были глубоко разочарованы, когда Мухаммед вернулся, принеся в жертву отборных верблюдов и отправив множество других надлежащих паломникам ритуалов, но за пределами Мекки. Но был прав в своем ощущении, что ему удалось достичь чего-то очень важного. Он был наконец признан теми, кто изгнал его, с ним считались как с силой, которую боялись, с которой пытались договориться. Все это заставило его обратиться к следующему амбициозному замыслу, истинных масштабов которого он не мог тогда понимать, чрезмерно уверенный в своей избранности свыше: он решил заставить все народы мира склониться перед исламом.

Проникнувшись этим замыслом, Мухаммед приказал выгравировать на перстне слова «Мухаммед, посланец Аллаха» и отправил послов ко двору Хосровов, правителей

Персии, чей сын Широе, вскоре после убийства отца, должен был заключить мирный договор с Восточной Римской империей (Византией). Он отправил также послов к римскому императору Гераклию (Ираклию), только возвратившемуся из персидской кампании; к правителям Абиссинии, Сирии и Египта; и к христианским племенам в Йемен. Перечисленные лица придавали небольшое значение посланию от сына пустыни, отнеслись к нему легко, возможно, считая, что ничего серьезного за этим письмом не последует.

Мусульмане не оправились от своего разочарования в «победе» над жителями Мекки, и Мухаммед подумал, что он должен каким-то образом восполнить то ожидание добычи, которую он обещал, но не дал. Он пристально присмотрелся к достаточно агрессивному поведению некоторых соседних племен, в действиях которых можно было усмотреть повод для набега, но ничего такого не происходило. И лишь по истечении долгих месяцев ожидания он выбрал себе мишень для атаки — иудеев в плодородных землях Кейбара в трех-четырех днях пути на северо-восток от Медины. Приветливый край был испещрен укрепленными крепостями, ухоженная земля радовала взор, поскольку люди вели здесь хозяйство с незапамятных времен, даже несмотря на то, что их окружали соседи, мало знакомые с оседлым, рачительным образом жизни. Хозяева этого края имели все основания видеть в мусульманах своих непримиримых врагов и вели нескончаемые переговоры с племенами бедуинов, с которыми у них были давние и крепкие союзнические связи. Вот против этого народа и пошел войной Мухаммед всей своей неумолимой ратью. Один за другим падали перед ним укрепленные города, пока наконец перед ним не оказалась крепость, самая грозная из всех, с которыми приходилось доныне сталкиваться мусульманам. Казалось, она выдержит любые удары. Осада была долгой и длилась до тех пор, пока Али, сын Абу Талиба, не принял командование. И успех был достигнут (628 г. Р.Х.). Последовало обычное в таких случаях кровопролитие, хотя и не столь жестокое, как порой бывало, и богатая добыча — выше всяких ожиданий — была поделена между счастливыми захватчиками. Она включала деньги, драгоценности, стада овец и верблюдов, мед, масла, финики, злаки и всевозможные сокровища, до которых столь падки арабы. После такого подарка судьбы, ропот из-за сомнительной «победы» над Меккой сменился ликованием.

Мусульмане почувствовали себя в нужном состоянии духа, чтобы насладиться обещанным паломничеством в Мекку. Намеченный день близился, и подобающие случаю приготовления начались (629 г.). 60 верблюдов выступили сразу. Помимо погонщиков, в путешествии приняло участие на несколько сотен человек больше, чем в предыдущий раз, причем каждый, как было оговорено, вооружился только мечом. Правда, ради вящей предосторожности, запас оружия перевозился отдельно. Кто как не Мухаммед разбирался в коварной арабской натуре, однако предпринятые им меры оказались ненужными, поскольку Курайшиты честно выполняли статья договора. Не оказывая противодействия, жители города покинули его и укрылись в холмах, поселившись в шатрах или шалашах, и глядя вниз на странный церемониал, который разворачивался на улицах оставленного ими города. Где и когда случалось раньше подобное? Или после? Когда еще население добровольно покидало свои дома, дабы позволить толпе исповедующих религию, к установлениям которой они были настроены враждебно, войти и занять — не только улицы и дома, но и храмы, и алтари?

Теперь посмотрим на паломников. Сам пророк, одетый в ихрам, гордо едет верхом по своему родному городу, на той же верной верблюдице, что за семь лет до этого перевезла его на север, спасая от преследований. Помнит ли он теперь, о чем думал, спасаясь вместе с Абу-Бекром, как прятался три дня в горной пещере? Перед ним его многочисленные последователи, испускающие благоговейные паломнические крики, выражая чувства, столь долго подавляемые, а теперь выпушенные наружу. Они осуществляют таваф, подражая каждому быстрому движению своего лидера, и посторонний взгляд отметил бы, что их пыл ничуть не ослаб в ходе долгого путешествия. Пророк слегка касается священного черного камня своим посохом, и толпа громко кричит:

«Нет бога кроме Аллаха! Он поддержал своего раба и укрепил его армию! Он один поразил врагов, что сплотились против него!»

Эти слова долгим эхом откликались и разносились по долине, и толпа вновь воодушевлялась от звука собственных голосов. На следующий день пророк совершает моление в Каабе, до тех пор пока не настанет час полуденной молитвы, когда муэдзин восходит на башню и громко возвещает мусульманам призыв к богослужению, после чего Мухаммед проводит службу так, как привыкли в Медине.

Целых три дня мекканцы верны своим обещаниям, но потом они предупреждают Мухаммеда, что отведенное ему время окончилось и он должен возвращаться домой. Пророк совершает попытку обратить руководителей города в ислам, но тщетно — они не идут на это. И все же Мухаммед увидел достаточно, чтобы убедиться: сила у Курайшитов уже не. та. Он осознает, что паломничество усилило его авторитет, как в Мекке, так и в Медине. Вернувшись в апреле 629 года домой, он чувствует себя сильнее и увереннее, чем когда бы то ни было.