Глава шестнадцатаяК вечеру Саша приехала на заброшенный хутор, располагавшийся в десяти километрах от села Паники. Место было пустынное. Поселяне сюда не забредали. Это ведьму устраивало.Небольшой деревянный дом с тремя заколоченными окнами на главном фасаде выглядел уныло. Посреди маленького двора, окруженного ветхим забором, виден был колодец. В двух углах стояли полуразвалившиеся амбары, курятник и хлев. Около крыльца в земле выкопан был погреб для припасов. Перед домом из-за низкого палисадника поднимались две рябины, утопающие в зарослях дикого малинника.В прошлом году, когда Саша впервые сюда приехала, на хуторе не было ни воды, ни электричества. Женщина наняла людей, и колодец вычистили. Рабочие поставили электрический насос и поменяли проводку. Напряжение подавалось от бензинового генератора, стоящего прямо в кузове ее пикапа. Лойе приезжала, подсоединяла генератор к насосу и к домашнему щитку. Теперь в доме горели лампочки, а по шлангу текла вода.В большой комнате Саша поставила длинную, в человеческий рост, глубокую оцинкованную ванну. Под ней ведьма начертила триквир, вписанный в окружность. По краям триквира стояли черные свечи. Еще до приезда зондер-команды Саша протянула через окно шланг. На конце шланга крепилась душевая насадка. Потом приташила в дом Ярика.Лойе вышла на крыльцо и огляделась. Небо заволокло низкими, серо-черными тучами. Подул резкий, холодный ветер. К дому подъехал крытый фургон, ровесник коллективизации и продразверстки. Из кабины вылезли отец и сын Калугины. Они были точными копиями друг друга. Невысокие и жилистые, с обветренными лицами, короткими русыми волосами и пронзительными голубыми глазами. Отцу перевалило за пятьдесят, сыну не было и тридцати.Саша направилась им навстречу, поздоровалась. Мужики предложили не тянуть, и успеть все до дождя. Лойе согласилась. Деревенские работали на редкость проворно и слаженно. Они живо зарезали двух телок, поставили под глотки плоские тазы, в которые хлынула кровь. Потом мужики перелили кровь в ведра и отнесли их на крыльцо. Саша принимала емкости, относила в дом и выливала в ванну. Спустив всю кровь, Калугины погрузили туши в фургон, получили деньги и укатили под раскаты грома.После забоя скотины кровь сворачивается и засыхает на глазах. Искупавшись ней, необходимо быстро и тщательно вымыться холодной водой. Иначе на теле останутся трудно смываемые вонючие хлопья.После ритуала у ведьмы оставалось часов пять на уборку. Потом ее одолевал колдовской сон, сопротивляться которому было невозможно. За три дня беспробудного сна тело полностью преображалось. Саша просыпалась молодой, здоровой и сильной. В ее венах бурлила энергия, а мышцы приобретали гибкость гимнасток.Нынешний ритуал слегка отличался от прежних. К крови животных ведьма решила добавить чуток человеческой. Ярик валялся рядом с ванной. Лойе закатала ему футболку повыше локтя и приладила резиновый жгут из автомобильной аптечки.Женщина разделась, занесла руку Ярика над краем ванны и полоснула ножом по локтевому сгибу. Порез получился глубокий, кровь хлынула в ванну, смешиваясь с коровьей. Саша смотрела на алую струйку и думала, не напрасно ли она затеяла эксперимент? Может и не будет особых эффектов?Кровь потекла медленнее. Лойе затянула жгут на плече мужчины и выпихнула тело за границу триквира. Быстро села в ванну, сконцентрировалась и прочла формулу. Потом с головой окунулась в чуть теплую вязкую жидкость, оставив на поверхности шрамированную правую руку. Ведьма нырнула в кровь положенные три раза, встала и потянулась за шлангом. И тут почувствовала неладное.В ноздри проник запах мокрой древесины, такой плотный и раздражающий, что она задохнулась. Но вскоре Саша почувствовала не только дерево. Ее обволакивали десятки других запахов. Аромат дождя и мокрой земли, благоухание цветов и трав, металлический запах цинковой ванны и густой медный душок крови на теле – все они в мгновение заполнили комнату. Повернув голову, женщина уловила зловоние кожи и волос валявшегося на полу Ярика, смрад его не стиранного белья и гениталий становился нестерпимым.Ведьма прижала ладонь ко рту, чтобы как-то умерить этот шквал запахов. Но от вони свернувшейся крови на ладони закружилась голова. Саша с отвращением отдернула руку.И тут почувствовала, что кожа тоже стала сверхчувствительной. Воздух колол тело как грубая шерсть, а свернувшаяся кровь терла ее словно наждачная бумага. Каждый вздох обжигал губы, кожа век резала глаза.Глотку обволакивал привкус крови, будто во рту лежала медная монета. Внезапно солоноватый вкус крови распался на множество других. Горькое, сладкое, кислое, соленое. Горло сжимали легкие спазмы, как бывает, когда летишь вперед на качелях.Голову наполнили тысячи звуков. Треск досок под ногами, бренчание стекол в окнах, плеск крови о края ванны. Бесчисленные звуки штурмовали ее больной мозг. Они исходили из ее собственного тела и заползали извне. Капли дождя, ударявшие в барабанные перепонки вторили громоподобному биению сердца. Завывания ветра напоминали бурление крови, ошеломляюще быстро пульсирующей в артериях и сонно текущей по венам. Шелест травы резонировал с урчанием в желудке.Зрение невероятно обострилось. Растрескавшаяся побелка стен оказалась нагромождением мазков кисти. Взгляд словно блуждал по гигантской географической карте, где были вытравлены русла рек, и горы, и долины. Ткань валявшегося на полу полотенца оказалась хитроумным сплетением нитей.В комнате тускло мерцала лампочка, но с каждой секундой сияние становилось все беспощаднее. Саша зажмурилась. Но свет проникал сквозь веки, выжигая глазные яблоки. Под его сокрушающей силой ведьма упала на четвереньки и поползла наугад.Она перекатилась на спину и заорала. Но ощущения только обострялись, каждым новым криком вознося ее на новый уровень боли. Время остановилось. Казалось, этой пытке никогда не будет конца. "Боже, как больно! Почему я еще жива? Пожалуйста, дай мне умереть!" – женщина почти неосознанно сформулировала эту последнюю отчаянную мысль. И тут на нее сошло озарение. "Во тьму", – стучало у нее в висках. Из последних сил она рванулась во двор. Нащупала крышку погреба, рванула ее на себя и скатилась в подпол, захлопнув за собой люк.Здесь рецепторы дали ей передышку. Ведьму окутала восхитительная тьма и тишина. Саша почувствовала, как бешено бьется сердце. Постепенно его ритм замедлился. Потом сердце и вовсе остановилось. Саша провалилась в сон, или умерла. Ей было все равно.Саша пришла в себя. Переход от сна к реальности был резким. Она лежала в кромешной тьме. Было холодно. Кожа сильно чесалось. Ноздри наполнял спертый запах сырой земли. Лойе поняла, что с головы до ног завернута в мягкую шелковистую ткань. Женщина шевелилась и почувствовала резкую боль, будто ее дернули за волосы."Черт! Где это я? Неужели в могиле? – лихорадочно соображала ведьма. – Нет, только не это. Меня похоронили заживо?! Так успокойся, истеричка."Саша вытянула руки вперед и не встретила никакого препятствия. Она пошарила вокруг себя. Руки свободно вытянулись вперед и вверх, по бокам она ничего кроме земли не нащупала. Женщина поняла, что явно не в гробу лежит. Ведьма вздохнула с облегчением, потом кое-как встала и внимательно огляделась.Где-то наверху, между досками просачивался желтый солнечный свет, в его лучах танцевали мириады пылинок. Саша поняла, что стоит в подполе. На ощупь она нашла приставную лестницу и поднялась по ней. Откинула дощатый люк и выбралась из погреба во двор. Яркий свет ударил по глазам, и Лойе прикрыла их ладонью. Когда зрачки сузились, женщина оглядела себя.Все тело покрывала кровавая корка, но никаких видимых повреждений не наблюдалось. Руки и ноги были густо вымазаны черноземом. Ну это ерунда по сравнению с перспективой погребения заживо. Тут Саша вздрогнула.У нее по плечам, груди и дальше вниз до лодыжек рассыпались темно-золотые волосы. По контрасту с грязным телом они выглядели великолепно. Откуда на ней парик? Саша взялась обеими руками за пышные кудри и что есть силы потянула вниз. Скальп прошила резкая боль. Так это ее волосы! Лойе собрала гриву в горсть и поднесла поближе к лицу. Блестящие, пушистые и невероятно мягкие, как у младенца, локоны выглядели великолепно.Таких длинных волос женщина никогда не отращивала, даже в школе. Когда была жива ее мама Людмила, у Саши были косы. Но после смерти матери девочка коротко постриглась и с тех пор о волосах не беспокоилась.Она попробовала заплести косу. Но справиться с полутора метрами нечесаных волос оказалось непосильной задачей. Кое как завязав гриву в подобие узла, Саша увидела у себя на лобке и под мышками золотые джунгли, достойные фильмов Тинто Браса. А еще у нее появилось брюшко. То есть ее абсолютно плоский живот с кубиками пресса исчез под приличным слоем жирка. На бедрах тоже прибавилось плоти. Саша глубоко вздохнула и задушила вновь накатившую панику в зародыше.По кровавому следу ведьма прошлепала к дому. Открыла дверь и чуть не задохнулась. В ноздри ударила жуткая вонь. Женщина зажала нос и шагнула в комнату. На улице стояла жара, и кровь в ванне привлекла тучи мух. Они с громким жужжанием кружили по всей комнате. Мерзкие насекомые садились на Сашу, она только и успевала их отгонять.Женщина подошла к цинковой ванне. Триквир, огарки свечей и аккуратную стопку одежды покрывали потеки засохшей крови. Рядом с триквиром валялась куча тряпья. Саша разворошила ее ногой.Об пол тихо стукнулась человеческая голова. Сухая, будто пергаментная, коричневая кожа плотно обтягивала череп с пучками рыжих волос и бороды. Тело также усохло и потемнело, будто из него выкачали все жидкости. Оно оказалось неожиданно легким."Это все, что осталось от Ярика? Похоже на жертвоприношение. Убивать его я точно не собиралась. Но факты налицо. Был человек, и нет человека… Но сейчас думать об этом не стоит. Времени нет. Поразмышляю про это на досуге. Вот грязи-то! За неделю не разгрести." Саша вздохнула и принялась за уборку.Семью часами позднее Лойе сидела в пикапе на обочине дороги. В пятидесяти метрах виднелся мост через реку Паники. Из макияжного зеркала в противосолнечном козырьке на ведьму смотрела свежая нимфетка с румянцем на круглых щечках. Ее новое лицо, купленное ценой человеческой жизни. Лойе поправилась килограммов на десять и помолодела на пятнадцать лет. И это ее совсем не радовало.Тщеславие Саши пустило корни на почве магии. И юное лицо ей было даром не нужно. Ведьме льстило, что коллеги по цеху завидуют ей и боятся переходить дорогу. Женщина привыкла к уважению, если не к исключительной почтительности, со стороны своих клиентов.С первой встречи она навязывала людям простые отношения, в основе которых лежал страх перед смертью. Они тонули, а Саша была их спасательным кругом. Так что совсем не рядовые граждане, а богатые и влиятельные, заглядывали ей в рот и ловили каждое слово. Она вершила судьбы, бесстрастно выносила окончательный приговор. Клиенты смотрели на нее чувством благоговейного трепета, безграничного уважения и суеверного страха. Для этого как нельзя лучше подходила внешность моложавой ухоженной женщины за тридцать. Такая наружность говорила об опыте и знаниях, вызывала неосознанное желание довериться. И уж конечно ее не рассматривали как сексуальную партнершу. Кто будет флиртовать с ангелом смерти?"Черт возьми! В кого я превратилась! В молоденькую соплячку с задорными сиськами и толстым задом. Ну и как теперь вести бизнес? Да мне даже водки в супермаркете не продадут! Ну надо же было этому придурку окочурится! Жертвоприношение в ночь солнцеворота! Ну ты тоже хороша, голубушка. К чему было эти опыты устраивать? Вот и ходи теперь вся такая молодая и интересная. Экпериментаторша чертова!" – ругая себя на чем свет стоит, Саша шагала к мосту. В руках она держала шестидесяти литровый мусорный пакет с останками Ярика и четырьмя кирпичами.На середине моста Саша остановилась, огляделась, перегнулась через перила и бросила ношу в темную реку. Мешок быстро исчез под водой. На поверхности сонной реки появились концентрические круги, булькнули пузыри.Смерть Ярика, так же как и его жизнь, оказалась бессмысленной и глупой. Саша презирала таких людей. Ярик был глупцом, бездельником и алкашом, пошлым, жадным и никчемным. Но заслуживает ли смерти человек лишь за то, что он бестолковое ничтожество? Саша так не считала.Убийство – это почти всегда плохо. А случайное убийство во время ритуала – это еще и ужасно непрофессионально. Саше ощущала неловкость и стыд. И еще внутреннее беспокойство и смутную тревогу. Неужели это муки совести?Она, конечно, забудет об этом досадном инциденте. Но выводы сделать надо. Во-первых, никаких экспериментов с живыми людьми в качестве ингредиентов. Во-вторых, нужно выяснить, где она допустила ошибку, и почему все пошло не так. В третьих, следует отказаться от кровавой бани на то время, пока не сойдут эффекты аномальной молодости. В четвертых, выяснить нет ли у Ярика родных, и тайно послать им компенсацию.Саша дождалась, когда волнение на поверхности реки прекратилось, и бодрым шагом вернулась к машине. Завела мотор и поехала в Москву.Глава семнадцатаяСаша старалась не думать о том, как ее знакомые отреагируют на новую внешность. Но на душе все равно скребли кошки. Перво наперво она заскочила на работу.Офис "Лойе и партнеры" располагался на втором этаже шестиэтажного административного здания на Тверской. В вестибюле Сашу остановил охранник. Он ее, конечно, не узнал. На женщине были старые растянутые спортивные штаны, стиранная-перестиранная майка и кроссовки. Две толстые золотые косы спускались до колен. В руках она несла рюкзак. Седовласый отставной капитан Валентин Сергеевич, мимо которого она проходила чуть не каждый день в течение пяти последних лет, грозно ее окликнул:
– Девочка, ты куда? Стой!
Саша остановилась, недовольно фыркнула и подошла к рецепции. Валентин Сергеевич просканировал юную посетительницу с ног до головы и решил, что девчушка безобидна. Но порядок надо соблюдать.
– Регистрироваться надо, а потом идти, – напомнил охранник уже не так резко. Он раскрыл журнал посещений и взял в руки шариковую ручку.
– Ты по какому делу? Паспорт у тебя есть? – участливо спросил охранник.
– Валентин Сергеевич, голубчик, совсем заработался. Людей не узнаешь. Это же я, Александра Игоревна, из "Лойе и партнеры", – сказала Саша.
– Александра Игоревна? – охранник даже подался вперед. Потом покачал головой и полез в стол за очками. – Ну, вроде вы. Но вроде и не вы…
– Да, я это. Я, – уверила охранника Саша.
– Ну, правду сказать давненько вас не видел. С зимы что ли? – выпытывал старый опер. Сергеевич бы еще спросил, какая елка в вестибюле стояла на новый год. Или в каком ящике стола он хранит чекушку водки? К которой периодически прикладывается, думая, что его никто не видит. Но ведь она сама себя не узнавала, так что же на людей злиться.
– С марта, – уточнила Саша. – Вот пластическую операцию сделала. Как тебе?
– Ну вы, блин, даете. Прям как Бабкина, чем старше, тем моложе. Хотя по мне, так лучше натуральная красота, – заулыбался Сергей Валентинович.
Саша пропустила мимо ушей двусмысленный и даже где-то обидный комплимент. Ведь у охранников работа вредная. Со временем они перестают мыслить в принципе. Тем более не думают, что говорят.
Саша поднялась по лестнице на второй этаж и оказалась у дверей "Лойе и партнеры". Сто двадцать квадратных метров офиса в исторической части города обходились недешево. Но приходилось раскошелиться.
Во-первых, такой офис говорил о солидности фирмы. В "Лойе и партнеры" обращались только очень богатые люди, а большинство из них снобы. И приходя на консультацию, они должны видеть за что платят. А во-вторых, поблизости располагались кафе, магазины и европейские отделения банков. И до метро идти пять минут пешком.
Саша открыла дверь и вошла в офис. С ее последнего визита мало что изменилось. Фисташкового цвета стены, кремовый потолок с лепниной и светлый керамогранит на полу освещали люминесцентные лампы, дающие мягкие размытые тени. Угловая стойка секретаря, шкаф для одежды и вешалки из канадского клена прекрасно гармонировали с кремовым кожаным диваном и журнальным столом матового стекла. На столе ярким пятном выделялся букет голубых ирисов.
Лойе нашла своих приспешников в столовой. Молодые люди сидели за небольшим обеденным столом, уставленным коробками из Макдональдса и бутылками "Кока-колы".
– Привет, детки – как ни в чем не бывало поздоровалась женщина.
Юра и Нора обернулись в ее сторону, да так и застыли с открытыми ртами. Потом очухались и повскакивали с мест.
– Привет, Саша, – сказал Юра, широко улыбаясь. – Наконец-то ты здесь. Ты не представляешь, как я устал от нашей секретарши.
– Замолкни, юноша, – Нора двинула его кулаком в плечо. – Саша, ты выглядишь сильно посвежевшей.
– Да, есть немного, – призналась Саша. Она подошла к столу и взяла себе порцию картошки.
– Дай мне телефон твоего пластического хирурга! Иначе все будут думать, что я твоя старшая сестра! – затараторила Нора.
– А вот это вряд ли, – сказала Лойе с набитым ртом.
– Ты должна мне рассказать, что это за чудо-процедура такая. Ты прямо девочка. Кожа какая! А волосы! Боже, это твои теперь волосы? Какая красота! Очень стильно! Молодец! Я все еще в шоке, – Нора перешла в режим щебетания, и уследить за смыслом Саша не могла. – Юра, ты это видишь? Что ты молчишь? Это же поразительно!
– А что тут скажешь? – ответил Юра спокойно. – Саша как Саша. Я на днях видел шестерку с правым рулем. Вот где дичь! Я до сих пор под впечатлением.
– Ты просто пень бесчувственный! – воскликнула Нора. –Все, я уже сейчас начинаю копить деньги на такую же операцию. Лет в тридцать я обязательно ее сделаю.
– Ну, знаешь, Нора. Думаю, узнав о тонкостях процедуры, ты вряд ли ее закажешь, – ответила Саша со вздохом.
– Это очень больно, да? Ну нечего, я потерплю. Красота требует жертв, – заявила Нора.
– И еще каких! – воскликнула Саша, наливая в стакан газировку.
– Саша, а ведь тебе нужен новый гардероб. Ты здорово потолстела! Поди ни в одни штаны не влезаешь, – заметила девушка.
– Нора, ты как всегда сама тактичность, – ответила женщина с кислой миной. Потом посмотрела на жаренную картошку у себя в руках и со вздохом отправила в рот очередной кусок.
– Да не обращай на нее внимания, Саша. Мне, например, как и многим другим мужчинам, очень нравятся милые пампушечки, – с улыбкой сказал парень. Он тоже сел за стол и принялся за недоеденный биг-мак.
– Юра, я тебя умоляю. Не надо нам петь о том, кто тебе нравится. Мы все знаем, что это совсем не толстушки. И не девушки вообще, если быть предельно откровенными, – ехидно заметила Нора.
– Только не обижайся, – процедил сквозь зубы парень, – но Нора – ты дура. И ладно ты здесь свой язык распускаешь. Мы к тебе уже привыкли. Но ты несешь бред при чужих людях. И они тебе за это пальцы ломают.
– Я просто называю вещи своими именами. И вообще я с тобой больше не разговариваю, – Нора повернулась к подруге. – Саша, ты меньше чем за месяц на два размера поправилась. Скажи спасибо, что я не спрашиваю, когда мы ждем маленького, – заявила Нора.
– Потому что этого не может быть никогда, – ответила Лойе.
– Я давно тебя знаю, Саша, – заговорила Нора патетично, – чтобы понять одну простую вещь. Ты может все, что угодно. Абсолютно все. Иногда я задаю себе вопрос. Ты вообще человек или посланник космоса…
– Нора, что ты несешь?!– процедила женщина, закатывая глаза.
– Саша, не обращай внимания, – успокоил ее Юра. – Нора вчера весь день смотрела передачу Дружко о внеземном разуме. И теперь эта чокнутая во всех видит пришельцев.