Чтение онлайн

Но мы все-таки решили вступиться за Закаева, и не только исходя из высших соображений, но следуя вполне прагматической логике: если Путин сможет заполучить Ахмеда, то Борис будет следующим. 1 ноября 2002 года “Фонд гражданских свобод” объявил, что берет на себя организацию юридической защиты Закаева и все расходы. Четыре дня спустя Россия направила в Лондон запрос о выдаче Березовского по обвинениям в мошенничестве, уклонении от налогов и отмывании денег.

4 ноября 2002 года. Россия обратилась к правительству Катара с просьбой об экстрадиции бывшего президента Чечни Зелимхана Яндарбиева по обвинению в причастности к захвату театра на Дубровке. До сих пор ни одна из арабских стран официально не поддерживала чеченских сепаратистов. Однако Катар отказался выдать Яндарбиева на том основании, что он является личным гостем эмира Шейха Хамада Бен Халифа Аль Тани.

9 НОЯБРЯ 2002 года я прилетел из Копенгагена в Лондон и остановился у Саши с Мариной в их квартире на Эрлз-корт. Накануне я сопровождал бывшего спикера Ивана Рыбкина при посещении датского парламента, где он объяснял членам юридической комиссии, почему не следует выдавать Закаева. Затем мы навестили Закаева в КПЗ копенгагенской полиции. Наутро мы разъезжались в разные стороны: Рыбкин возвращался в Москву, а я в Лондон. Прощаясь, Иван Петрович шутил о превратностях судьбы, но в глазах его стояла тревога. Не прошло и трех месяцев со времени их переговоров в Цюрихе, и он не сомневался, что Ахмед оказался за решеткой в отместку за вызов, который они вместе бросили Путину. Что теперь ждет его самого в Москве?

— Рыбкина убьют, — сказал мне Саша в тот же день за обедом. — Передай ему, чтобы приезжал в Лондон и просил убежища. Могу порекомендовать хорошего адвоката.

Весь день я провел в телефонных разговорах, организуя петицию к датскому правительству не выдавать Закаева. Автором петиции была актриса Ванесса Редгрейв, которая заполучила подписи знаменитостей из мира искусств, таких, например, как датский режиссер Ларс фон Триер. В мою задачу входило обеспечить поддержку россиян. Получить подписи Елены Боннер, Сергея Ковалева, Владимира Буковского, Рыбкина и Березовского не составило труда. И тут произошла неожиданность, которая впоследствии оказалась весьма важной для понимания обстоятельств отравления Литвиненко.

Разговаривая со мной по телефону из своего дома в Кембридже, Буковский передал трубку находившемуся рядом Владимиру Кара-Мурзе, лондонскому представителю “Союза правых сил”.

— А ты обращался к Немцову? — поинтересовался Кара-Мурза.

— Он не подпишет, — сказал я. — Он боится Путина.

— Ты не прав, — обиделся Кара-Мурза. — Я с ним недавно говорил, и он восхищается Рыбкиным. Почему бы не попробовать?

Через двадцать минут Кара-Мурза перезвонил: “Я дозвонился до Немцова. Он подписывается”.

Я не поверил своим ушам и попросил Буковского перезвонить Немцову, чтобы еще раз удостовериться в этом. Через несколько минут Буковский сообщил, что Немцов подтвердил, что ставит подпись в защиту Закаева.

— Чудеса! — только и мог сказать я. Отправив Ванессе Редгрейв факс с российским списком, я отправился с Сашей и Мариной в кино.

Когда мы вышли из кинотеатра, на автоответчике было три сообщения от Кара-Мурзы: срочно перезвони!

— Немцов передумал. Он снимает подпись.

Кара-Мурза рассказал, что вскоре после разговора с Буковским Немцову позвонил Чубайс и стал орать: “Ты соображаешь, что делаешь?! СПС перекроют кислород! Мы не пройдем в Думу в следующем году! Ты в своем уме?”

Как выяснилось, Чубайс узнал о подписи Немцова от Владислава Суркова, заместителя Волошина в кремлевской администрации. Тот позвонил ему около полуночи и сказал, что расценивает поступок Немцова как личный вызов Президенту со всеми вытекающими последствиями.

— Ты понимаешь, что это значит? — откомментировал произошедшее Саша Литвиненко. — В Москве сейчас суббота, вернее, уже воскресенье. Сурков не сидит на работе и не прослушивает телефон Немцова. Это значит, что в ФСБ анализируют разговоры с Лондоном в реальном времени, а не по записям. Между разговором Немцова с Буковским и звонком Чубайса прошло около часа. Ты только представь себе: на Лубянке постоянно дежурит аналитик, у которого достаточно мозгов, чтобы решать, о чем следует докладывать наверх. Затем дежурный по ФСБ связывается с дежурным в президентской администрации, и тот по спецсвязи разыскивает Суркова. И это в час ночи с субботы на воскресенье! Времени на распечатку разговоров и письменные рапорта у них не было. То есть все, что связано с нашей компанией, стоит на постоянном контроле как высший приоритет особой важности. С нами круглосуточно работает целая команда. Не удивлюсь, если Путин получает ежедневные сводки.

И действительно, некоторое время спустя Немцов рассказал одной общей московской знакомой, как Путин при встрече припомнил ему эпизод с подписью и пожурил за “потерю бдительности перед провокациями Березовского”.

Я вспомнил эту историю четыре года спустя, когда объяснял следователям Скотланд-Ярда, почему отравление Саши Литвиненко не могло произойти по собственной инициативе какого-то генерала в спецслужбах — обязательно должна была поступить команда из Кремля. Если простой телефонный звонок от Буковского Немцову привел к моментальной реакции из президентской администрации, то, значит, вся лондонская тема стоит на “живом” контроле, и руководство ФСБ не вправе принимать самостоятельные решения по “лондонской линии”. Любая операция против нас должна быть санкционирована на самом верху.

ДАТЧАНАМ ПОТРЕБОВАЛСЯ МЕСЯЦ, чтобы разобраться с Закаевым. Изучив представленные Москвой объяснения, датское министерство юстиции сочло их “неубедительными”, и 3 декабря 2002 года Ахмеда отпустили на все четыре стороны вопреки давлению Москвы, включая бойкот датских товаров и остановку датских грузов на российской таможне.

Но мы рано праздновали победу. Как только Ахмед сошел с самолета в Лондоне, его арестовала английская полиция. В обвинениях, присланных из Москвы, теракт на Дубровке больше не упоминался, но зато присутствовало несколько новых эпизодов: похищение людей, массовые убийства, пытки и вооруженное сопротивление властям. На этот раз Ахмед пробыл под арестом несколько часов; судья Тимоти Уоркман отпустил его под залог в пятьдесят тысяч фунтов, которые внесла Ванесса Редгрейв.

Российский министр иностранных дел Игорь Иванов тут же заявил протест: по какой причине Закаева не оставили под стражей, ведь он ничуть не лучше Осамы бин Ладена! Было ясно, что нам предстоит долгая борьба: в отличие от датчан, принявших административное решение, британцы предпочли, чтобы вопрос об экстрадиции рассматривался в суде.

ПРОШЛО ДВА ГОДА с тех пор, как семья Литвиненко обосновалась в Лондоне, и их жизнь начала приобретать некоторую упорядоченность. Ритм задавала школа Толика, куда Марина отводила его по утрам. Саша обычно вставал поздно, так как почти до утра просиживал за компьютером или смотрел русские фильмы. Они по-разному переносили эмиграцию. Марина не скучала по России, если, конечно, не считать родителей, и не ощущала потребности постоянно цепляться за все русское; она легко вошла в новую жизнь. Саше, наоборот, требовалась ежедневная “доза руссики” в виде новостей из Интернета, компактных дисков с новыми фильмами, газет и книг. Он не страдал от ностальгии и не мучился тоской по родине. Но так получилось, что какая-то его часть просто не покидала Москвы.

Он по-прежнему был участником российской политической жизни. Его поклонники и ненавистники спорили о его книгах в Интернете. Московские бюро “Рейтер” и “Ассошиэйтед пресс”, радио “Эхо Москвы”, газета “Москоу Таймс” звонили, чтобы получить его комментарии. А в Лондоне даже соседи не имели понятия, кто он такой.

Марину не беспокоили его ночные бдения. У них в семье каждый имел столько свободы, сколько хотел. Как и в Москве, она не стремилась быть частью того мира, где обитали Фельштинский и Трепашкин, Березовский и Путин, ФСБ и чеченцы. Как она объясняла потом, “у нас было много общего и без этого”.

Чего им обоим не хватало в первые два года лондонской жизни, так это чувства стабильности. Их меблированная квартира не была постоянным жильем, а Марине ужасно хотелось иметь дом, который она могла бы устроить по-своему, создать уют, оборудовать для себя кухню. Саша, один из самых “домашних” на свете мужчин, еще больше мечтал о собственном гнезде. Однажды он подсчитал, что аренда, в которую обходится квартира на Эрлз-Корт, была бы примерно равна выплатам по ипотеке за небольшой дом в пригороде. И они стали подыскивать новое жилье.