Чтение онлайн

«Флешка. Флешка. Флешка» - Билось в голове. Но я не знала ни о какой флешке, я никогда не видела ее, не слышала о ней. Да я даже с отцом перед смертью поговорить не смогла, он просто не успел мне ничего сообщить, даже если и хотел.

Сидя в подвале, я вспоминала тот день, когда мать позвонила и сообщила о возвращении отца. Я помнила свой гнев, дикое желание встретиться с вечным страхом лицом к лицу, высказать ему все, что накопилось, рассказать, как его «люблю». Мать тогда сказала, что он хочет меня видеть, хочет попрощаться. Но я не дошла до палаты, не посмотрела ему в глаза, просто не смогла. Эта ненависть, копившаяся на него годами, не дала. И сейчас я горько жалела о своем решении. Однако исправить ничего не могла. Ничего…

Его горячие руки притянули меня за лодыжку к себе. Жадные, светящиеся даже в темноте от похоти и желания, глаза оглядели фигуру, заставляя сжаться, затрястись еще сильнее. Но его сильным рукам все нипочем, его не останавливали ни мои протесты, ни слезы, ни резкие выпады связанными конечностями. Он разорвал майку.

Волна гнева затопила все мое сознание, я металась, как бешенная, стараясь высвободиться, ударить его больнее. Однако он был сильнее, ему ничего не стоило задрать мои руки над головой и продолжить свое постыдное дело. Когда его губы кусали кожу на шее, я услышала посторонний звук за дверью. Шаги, затем удар и что-то тяжелое упало на пол. Через секунду кто-то ударил в дверь, приказным тоном требуя ее открыть. Похититель, вытащив откуда-то пушку, направил ее на меня, заставляя подняться. А затем, прижав к себе спиной, как это делают все плохие парни в американских боевиках, принялся ждать полицейских. Почему именно их? А кто еще может напугать бандитов?

Ворвавшиеся в комнату стражи закона, тут же остановились, сохраняя дистанцию. Они видели меня и приставленную к моей голове пушку. А я лишь чувствовала ее холодное дуло у своего виска. От этого кружилась голова. Или от сжавшей шею руки?! Однако никто не успел и слова проронить стороны - перед глазами все померкло и поплыло. Я попрощалась с жизнью, приветствуя темноту...

Открыв глаза, ощутило мерное покачивание и тихий шелест шин. В салоне приятно пахло дыней, и лился задорный голос радиоведущей из динамиков. Она освещала последние события, в том числе, и операцию по спасению заложников, чьи имена предпочла скрыть, ссылаясь на конфиденциальность данных.

Потерев лоб, почувствовала напряжение в мышцах, трясущиеся пальцы не хотели спокойно дотрагиваться до лица, кололись иголками в пальчики и немели. Апатия, накрывшая с головой, защищала от потрясений. Именно поэтому направление движущегося вперед автомобиля меня не интересовало, даже лицо водителя не хотелось видеть, лишь слушать мелодичный голосок ведущей и внимать ей, впитывая информацию.

***

– Как она? – взъерошенный светловолосый парень, показавшийся в коридоре, среди толпы выделялся белым бельмом. Его больничная одежда, перевязанная рука и непонятный блеск в глазах привлекали внимание собравшейся у одной из палат толпы. – Кто все эти люди?

Марина, осмотрев всех полицейских и Кошиных байкеров, лишь неопределенно хмыкнула, предпочитая промолчать.

– А в палату не пускают?

– Нет, там врач сейчас. – Бледная женщина с впалыми щеками вышла из-за его спины. Прихрамывая, она приблизилась к скамье и осторожно опустилась на нее.

– Мамочка, - тут же спохватилась Марина, - тебе нельзя пока разгуливать по коридорам. Ты же понимаешь, что врач не стал бы просто так прописывать покой. – Забеспокоилась она, сжимая в хрупких руках материнские мягкие пальцы.

– Тише, доченька, тише, только рядом со своей семьей я могу чувствовать себя спокойной, когда знаю, где вы и что делаете. Кстати, где же мой сынок? Я так ему обязана.

– Он разбирается со всеми делами, дает показания, чтобы нас не дергали. – Она едва-едва улыбнулась, говоря о любимом мужчине.

– Боже, как нам повезло с ним! – Сказав это, женщина расплакалась. Алекс не знал, что делать. Рядом с Сашкиными родными, он чувствовал себя не в своей тарелке, лишним. Но желание увидеть ее своими глазами, поговорить о чем угодно, было сильнее. Поэтому он тоже опустился на скамью и, обводя глазами коридор, осматривал незнакомых людей.

Через несколько долгих минут уговоров Марины, мама затихла, утерла слезы и улыбнулась. Встретившись взглядом с Алексом, сощурилась, а затем, выдохнула.

– Ты же тот мальчик, что приходил к нам в гости. Как ты здесь? Что случилось с твоей рукой?

Но ответить он не успел. На плечо опустилась сильная ладонь и слегка ее сжала.

– А этот парнишка видел, как вас выкрали и даже смог описать главную примету того, кто это сделал. Благодаря ему вас и удалось так быстро найти. – Материны глаза такие же серые и живые, как у Сашки, удивленно расширились, а затем она сжала мою руку, умостившуюся между нами на сиденье, и серьезно произнесла:

– Ты сделал очень большое дело для нас. Ты спас наши жизни. – Алекс неловко заерзал.

– Я всего лишь пытался спасти любимую девушку.

– Ох, парень, а ты не говорил, что влюблен в мою сестренку. – Рука на его плече сжалась, но не до боли, всего лишь предупреждая. Затем Коша наклонился и прошептал так, чтобы слышное было только Алексу. – Об этом мы поговорим позднее.

– А сейчас. – Коша выпрямился. – Идем в палату. Проснулась наша девочка, уже даже покушала, я проследил. – И подтолкнув парня по направлению к двери, сам взял свою жену за руку и пошел следом.

***

Как только вся семья ввалилась в палату, я замерла. Легкие перестали фильтровать воздух, а сердце и вовсе замерло как вкопанное. Но затем, когда их унылые серые лица озарили улыбки, я выдохнула и улыбнулась в ответ. Даже разбитая губа не была этому помехой, лишь дополнительным стимулом к скорейшему выздоровлению.

Маришка тут же кинулась обнимать меня, окропляя своими слезами хлопковую ночнушку. Мама, не отставая от сестры, обняла с другой стороны. Я смущенная, переполненная радостью встречи, трясущимися руками с вкреплеными в них катетерами тоже обнимала своих родных. Когда первая волна радости спала, и мама перестала причитать (что делалось с ней крайне редко), они с сестрой расселись по обеим сторонам от меня. Не оставшись незамеченным Коша тоже подошел, но лишь дотронулся до ладошки, слегка сжимая синеватые содранные пальчики. Мы обменялись понимающими взглядами и улыбнулись друг другу. Он сел на мягкий диванчик сбоку от кровати и, закинув руку на его спинку, перевел взгляд на застывшего у двери Алекса.

При взгляде на него сердце вновь затрепетало раненной птичкой, стремясь вырваться, поделиться своим счастьем. Но я удержала его, прижав ладонь к груди, усмиряя сбившееся дыхание, рассматривая знакомое лицо с пожелтевшими синяками на глазу и скуле. Он выглядел пожеванным и выплюнутым наружу огромной коровой: помятая одежда, взъерошенные волосы, перевязанная рука и прочная ухмылочка на лице. Я видела его зеленые глаза и тонула в них, мечтая зарыться в светлую шевелюру и забыться в теплых объятиях. Вот только в голове прочно зарылся вопрос: «Что он здесь делает? Почему выглядит так, будто и сам является больным? Почему все родственники так тепло к нему отнеслись, что разрешили зайти в палату вместе с ними? Почему даже Коша, этот суровый байкер, смотрит на него с одобрением? И почему он так улыбается, будто…будто между нами что-то есть? Ведь последняя наша встреча была не лучшей» - огромная куча вопросов и ни единого ответа.

– Ну как ты здесь, сестренка? – Мариша наклонилась ко мне, заглядывая во все еще слезящиеся глаза, с волнением всматриваясь в лицо.

Я осторожно пожала плечами, стараясь не делать резких движений.

– Вроде бы неплохо.

Внезапно в дверь постучали и, не дождавшись разрешения, в палату ввалились сначала Машка с широко улыбающимся Гришей, а затем Ирка и обиженный чем-то Семен. Все они держали в руках по два пакета с фруктами и чем-то другим таким же вкусным.

– Подруга! Я так рада тебя видеть! – Машка, не останавливаясь, залетела на кровать и прижалась к моим ногам. Все-таки руки были заняты сестрой и матерью, и до них она не могла дотянуться. – Ты всех нас так напугала! И вы, тетя Люба! Я так рада, что с вами обеими не случилось ничего страшного!
– Мама благодушно обняла мою подругу и похлопала ее по спине, успокаивая.