Чтение онлайн

Имя этого «масонского бога», конечно, не упоминалось в беседах лорда Дженнера с Герминой, так же, как и в так называемых «белых собраниях», устраиваемых французскими масонскими ложами в Сен-Пьере.

Цель этих «белых собраний» — лишний раз выказать адское искусство масонов. Недаром они пели в тайных заседаниях своих лож знаменитый гимн, оканчивающийся припевом:

Надо ли прибавлять, что под именем «гнусного врага» подразумевалась Церковь Христова.

Но даже громадное большинство посвящённых первых трёх степеней не подозревало истинных целей и настоящего значения масонства. Для «учеников» у братьев свободных каменщиков существовали особенные показные ритуалы, приноровлённые к пониманию честных людей, ещё не окончательно развращенных слугами сатаны, и долженствующие не отпугивать робких и совестливых, а постепенно и незаметно отучать их сперва от нравственности, затем от церкви и, наконец, от веры в Бога Истинна…

В Сен-Пьере, как и во всех французских колониях, давно уже существовали масонские ложи. Их было четыре, сообразно четырем главным группам, на которые распадалось население города и колонии. Все эти ложи относились к «Великому Востоку Франции», ныне уже окончательно закрепостившему несчастную республику.

Масонство раскидывало свои ужасные цепкие разветвления, готовые запутать все государства и народы, высасывая из них жизненную силу подобно тому, как осьминог высасывает кровь из каждого живого организма, к которому присосались страшные его лапы, вооружённые многими сотнями живых воздушных насосов в виде бородавкообразных присосков.

Старейшая главная масонская ложа в Сен-Пьере называлась «Белым Космосом», в честь знаменитой парижской ложи этого имени, усиленно занимающейся насаждением масонства и революции в России. «Космос» Сен-Пьера набирался исключительно из «белых» и объединял почти всю местную аристократию. Членами ложи было громадное большинство старых плантаторов — потомков древних французских выходцев, преимущественно дворян. В ложу входили и почти все вновь поселившиеся на Мартинике белые, без различия национальностей и вероисповедания, ибо в официальной программе масонства значится «глубокое уважение ко всем религиям и полнейшая свобода совести». К этой же ложе принадлежали и чиновники, посылаемые из метрополии, а также значительная часть офицеров гарнизонных войск и судов эскадры Атлантического океана, из которой набирались стационеры для Мартиники. Были между этими офицерами и метисы, давно уже поставлявшие солдат, и особенно матросов в армию и флот третьей французской республики. Впрочем, распорядители (тайные и явные) ложи «Космос» с редким тактом умели избегать конфликтов, искусно направляя «цветных» братьев, какое бы выдающееся положение они ни занимали в частной жизни, в другую ложу, менее «белую». «Космос» же оставался отделением знаменитого сен-пьерского клуба «Горностай», к которому принадлежала вся местная аристократия и в который принимались исключительно чистокровные представители белой расы.

Подобно тому, как рядом с клубом «Горностай» находился второй клуб «Креолов Мартиники», устроенный цветной аристократией колонии в пику белой, так и рядом с ложей сен-пьерского «Космоса» находилась вторая масонская ложа «Прав человека», в которой неизмеримое большинство членов были метисы всех степеней и оттенков. Однако здесь, так же, как и в клубе «Креолов Мартиники», принимались и белые, щеголяющие либерализмом своих убеждений и широкой терпимостью, то есть, попросту говоря, люди, не связанные местными предрассудками — иностранцы или приезжие из Европы.

К числу этих «либералов» принадлежал и лорд Дженнер, принятый с распростёртыми объятиями в клубе белых и с почтительной благодарностью в клуб цветных аристократов. Ему, как сыну страны, известной своим старинным либерализмом, прощалась даже дружба с цветными общественными деятелями.

Третья ложа называлась «Liberte civile» («Гражданская свобода») и наполнялась исключительно неграми. Здесь не только бледнолицые квартероны играли роль аристократов, но и жёлтые мулаты корчили презрительные гримасы, окидывая глазами чёрные, как хорошо лакированный сапог, лица большинства братьев-франкмасонов.

Наконец, четвёртая и последняя ложа была в то же время как бы клубом социал-демократов, почему и называлась «Братством мира». Здесь происходило слияние всех классов и цветов. Рядом с неграми, работающими на плантациях, членами её были и белые рабочие, прибывшие из Парижа и насквозь пропитанные учениями социализма, радикализма и демократии… Эта последняя ложа была самой многочисленной и имела огромное влияние при выборах. Кроме того, здесь обсуждались и объявлялись стачки, забастовки, бойкоты — цветочки революционного дерева, насаждённого иудеями и масонами, которые щедро поливают его кровью христианских народов во славу сатаны.

Согласно древнему ритуалу «Великого Востока», женщины не допускаются в ложи… Но дальновидные и прозорливые вожди масонства давно уже стремятся найти какой-либо способ овладеть душой женщины, всё ещё остающейся повсюду опорой Церкви Христовой, хранительницей веры и нравственности, не допускающей погаснуть огню чести и благочестия в семье и детях, которых так усердно вырывают из семьи искусные развратители.

Стремление овладеть женщиной сказывается даже в печатных отчётах о заседаниях «великого конвента» французских лож, в которых давно уже начались бесконечные прения по этому вопросу. Результатом этих прений было решение: «покуда» подготовлять женщину к восприятию масонских идей осторожно и незаметно, устраивая «лицеи» для молодых девушек, где они воспитывались бы по тщательно выработанной программе, подготовляющей новый класс масонских жён и матерей. Решено было также распространить между ними сведения о «масонских таинствах», взамен таинств христианских, — для того, чтобы женщины менее чувствовали удаление от церкви. Наконец, предпринято было устройство «белых» масонских женских «мастерских» наряду с обычными мужскими ложами.

Особый успех имели во Франции и на Мартинике «белые собрания», программы которых составлялись чрезвычайно искусно. В сущности, это были самые обыкновенные семейно-увеселительные сборища, сдобренные большой порцией масонской отравы. На эти вечеринки вход был по билетам, всегда бесплатным и щедро раздаваемым. Посетительницы находили вполне приличную и даже изящную обстановку, гораздо богаче той, среди которой они обыкновенно жили. Здесь читались популярные доклады из различных областей современной науки, чрезвычайно умно и интересно составленные. Тут же, конечно, восхвалялись добродетели и спасительность масонства. Затем наступала очередь музыки и пения, и всё заканчивалось танцами, во время которых подавали конфеты и фрукты, холодную закуску и прохладительные напитки. Словом, делалось всё для того, чтобы приохотить женщин, и особенно молодых девушек, к масонским собраниям.

А так как француженки вообще, а креолки в особенности — страстные любительницы танцев, то «белые собрания» имели значительный успех. Программы вечеров были составлены так ловко, что прославление масонства не отпугивало даже верующих христиан. О семье масоны отзывались с величайшим уважением, восхваляя добродетель жён и матерей, и провозглашали семью «краеугольным камнем» общества и государственности.

Правда, наряду с этими восхвалениями проскальзывало соболезнование о бедных «страдалицах», принуждённых, по причине супружества, быть матерями «слишком многочисленных» детей. Но намеки «согласовать любовь и свободу, супружество и красоту путём самоограничения» и малочисленности детей, были так тщательно замаскированы целым букетом звучных фраз, что их замечали только те, кто хотел заметить. Чистые же души действительно честных женщин и девушек хотя и слышали, но не понимали наглой проповеди отвратительного мальтузианства, превращающего таинство брака и семейную жизнь в узаконенный разврат.

Когда же успех «белых собраний» был обеспечен, их стали устраивать в воскресенье по утрам, или по вечерам накануне праздников, с расчётом, чтобы эти собрания совпадали с часами богослужения, что заставляло посетительниц выбирать между церковью и удовольствием.

К приезду Гермины эти «белые собрания» были уже привычными явлениями, но всё же посещались только мелкой буржуазией и преимущественно цветными женщинами. Дамы белой аристократии всё ещё чуждались увеселений, устраиваемых масонскими ложами, против которых открыто выступало и не без успеха боролось местное духовенство. Гермина, руководимая лордом Дженнером, сумела быстро ввести в моду эти собрания, увлекая туда за собой своих многочисленных поклонников и друзей, — сначала мужчин, а затем постепенно и женщин.