Чтение онлайн

— Но ведь она в обмороке, профессор… Она не отвечает мне и, очевидно, ничего не чувствует… Боже мой, что с ней случилось? Что могло вызвать этот ужасный обморок и чем помочь ей?.. Хоть бы воды достать!.. Не послать ли Луизу обратно в хижину старого негра? — растерянно шептала Гермина.

— Только не это, графиня, — поспешно возразил профессор. — Он может только повредить в данном случае. Сколько я мог понять из обстановки, в которой нашёл вас в хижине старика, он показывал вам картины вашего будущего в чаше с водой, превращающейся в подобных случаях в магическое зеркало… Я угадал, не правда ли?

Гермина ответила:

— Да… И это страшно поразило нас…

— Вот видите, — торжествующим тоном продолжал «профессор». — Я сразу угадал, в чём дело, потому что изучал магические науки, издревле соприкасавшиеся с алхимией, ныне превратившейся в мою специальность — химию. Потому-то я и знаю, что весь секрет магического зеркала — в гипнотизме. «Чародей» — попросту магнетизёр — силой своей воли превращает каждого в ясновидящего, заставляя его создавать в сосуде с чистой водой те картины, которые смутно и бессознательно живут в его мозгу. Наружный вид маркизы соответствует внешнему облику загипнотизированных, которых я немало видел, когда занимался в Париже, в клинике знаменитого Шарко. К сожалению, прекратить гипнотическое усыпление не так легко, как простой обморок. Оно должно рассеяться само собой, в известный срок, иногда довольно долгий…

— Но ведь не можем же мы оставаться здесь до ночи, пока Майя очнётся? Неужели же нет никакого средства для того, чтобы разбудить её?..

Гершуни на мгновение задумался.

— Средство есть… но я не знаю, согласитесь ли вы его применить.

— Ах, — нетерпеливо вскрикнула Гермина. — Я соглашусь на всё, что угодно, только бы прекратить это невыносимое положение. Что же может помочь Матильде?

— Дело в том, что старый негр отягчил духовный организм мадемуазель Бессон-де-Риб слишком большим количеством магнетического тока, который, не будучи использован в чересчур коротком сеансе, прерванном моим появлением, так сказать, давит теперь загипнотизированную, погружая её в сон, который может быть очень продолжительным, и даже… опасным. Но если другой гипнотизёр использует этот излишек магнетизма, оставшийся без применения, то гнёт сам собой уничтожится и сон, то есть обморок медиума, немедленно прекратится.

Гершуни рассказывал этот вздор так убедительно, что женщине, не имеющей ни малейшего понятия о гипнотизме и магнетизме, и в голову не могла придти мысль о том, что он издевается над нею самым бессовестным образом.

— Но где же нам взять гипнотизёра? Разве послать за стариком?

— О, нет, нет, — поспешно перебил Гершун. — Для освобождения «медиума» нужен гипнотический ток, разнящийся от прежде употреблённого. Пробуждение возможно только при применении к загипнотизированному силы двух различных магнетизёров.

— Да где же взять этого другого магнетизёра в этой пустыне? — чуть не плача проговорила Гермина. Но внезапная мысль как бы осенила её, и она прибавила нерешительно. — Если только… вы сами? Ведь вы же изучали гипнотизм в Париже у этого… как бишь его?

— У Шарко, дорогая графиня, — заметил профессор, — я занимался усердно и небезуспешно, так что успел развить в себе некоторую силу. Если вы пожелаете, я готов услужить вам в данном случае, хотя, все-таки…

Гермина не дала ему договорить. Решительно схватив его за руки, она вскрикнула:

— Как вам не стыдно колебаться! Ради Бога, поскорей помогите ей…

— Хорошо, графиня, я повинуюсь…

С этими словами Гершуни протянул руки над головой неподвижной Матильды и проговорил повелительно по-английски:

— Спишь ли ты, девушка?

Матильда вздрогнула и проговорила глухим голосом, не открывая глаз:

— Да.

Гермина широко раскрыла глаза от удивления, а берлинская горничная всплеснула руками.

Гершуни повелительно прошептал:

— Ни жеста… ни возгласа. Вы можете убить её неосторожным прикосновением или голосом… Молчите, пока она не проснётся и сама не заговорит с вами. Иначе я не отвечаю ни за что…

Бедные молодые немочки замерли в боязливом любопытстве.

А профессор продолжал тем же повелительным голосом, обращаясь к неподвижной Матильде:

— Подымись, сядь на этот камень.

Матильда поднялась, стала на ноги и, не открывая глаз, твёрдо и уверенно отошла шагов на десять в сторону, ни разу не споткнувшись на неровной тропинке. Здесь опустилась на камень, повернув голову в сторону гипнотизёра, и замерла, неподвижная, как статуя.

Гермина не выдержала и схватила «профессора» за руку:

— Боже мой! Что это значит? Она ходит с закрытыми глазами?

— Да, графиня… Но нужно использовать излишек магнетической силы, оставшийся в её организме от сеанса чёрного чародея. Быть может, вы пожелаете узнать через вашу подругу что-либо интересующее вас, графиня? Быть может то, что делает в данную минуту Лео?

— Ах, да! — вскрикнула заинтересованная Гермина, забывая свой страх за здоровье подруги. — Дорогой профессор, неужели она может сказать мне, где теперь Лео и что он делает?..

— Даже то, что он думает, графиня. Сейчас увидите сами; слушайте, я буду спрашивать…

Гершуни взял безжизненно свесившуюся ручку Матильды и произнёс повелительно:

— Скажи, что делает Лео Дженнер? Можешь ли ты найти его в Сен-Пьере?

— Могу… но для этого мне надо что-либо принадлежащее ему. Гермина быстро сняла с шеи медальон с портретом лорда Дженнера и передала его Гершуни, шепнув:

— Это подарок Лео… Внутри, под портретом, локон его волос…

Профессор прикоснулся медальоном к голове и груди спящей и затем положил его на её раскрытую руку.

Матильда сжала медальон своими тонкими пальчиками и улыбнулась.

— Ах… Его портрет. Как он прекрасен… Гершуни произнёс повелительно:

— Оставь! Твои чувства известны. Но я хочу знать, где теперь лорд Дженнер и что он делает?

Выражение напряжённого внимания появилось на прекрасном лице спящей. Видимо, она отыскивала того, о ком шла речь.

— Вот он! Он идет по бульвару с двумя мужчинами. Один из них негр-журналист…

— Кто ещё с ним? — перебил Гершуни.

— Какой-то иностранец.

— Можешь ты слышать их разговор?

— Они говорят тихо, но я слышу… Бенсерад спрашивает о дне открытия храма… Лео отвечает, что ещё не всё готово… Не достаёт главного…

— Хорошо… Довольно, — резко перебил профессор. — Смотри дальше. Что делает Лео теперь?

— Он едет по улице Кельбера… С тротуара ему кивает какой-офицер… Ах, это командир миноносца «Бесстрашный»… Лео вылезает из коляски… Они ходят по бульвару взад и вперёд и разговаривают…

— О чём? — спросил гипнотизер. На лицо спящей набежала тень.