Чтение онлайн

Я полагаю, что «Обозрению» никогда не придется повторить жалобу той дамы, которая, поссорившись с мужем, заявила на суде: «Мой муж – великий музыкант, он недурно пишет, отлично рассказывает, но он не продолжатель потомства».

Кроме того, должен сообщить тебе, что в Наварре пока все попрежнему, что сессия парламента, видимо, так и не рассмотрит проект закона о городском самоуправлении и что закон о свободе печати снова останется необсужденным. Кажется, я наговорил тебе более чем достаточно. Если к этому прибавить, что несколько недель тому назад нас грабили прямо на улицах, то, пожалуй, ты уже знаешь теперь все.

Остаюсь твой Фигаро.

В соответствии с количеством тепла, которое содержится в телах, физика разделила их на твердые, жидкие и газообразные. Так, например, вода в твердом состоянии – это лед, в текучем – жидкость, в состоянии кипения – пар. Все тела подчиняются общему закону тяготения, или, иначе говоря, тела под влиянием силы притяжения стремятся к некоему общему центру. Естественно, что сила тяготения проявляется в большей степени в тех телах, которые, обладая меньшим объемом, содержат большее количество молекул и таким образом имеют больший удельный вес. Тела, обладающие наибольшим удельным весом, стремятся занять место, ближе всего расположенное к центру притяжения. Так, например, на шкале расположения тел мы можем видеть, что твердые тела помещаются внизу, жидкие – посредине и газообразные – наверху. Поэтому камень опускается на дно реки, а газ поднимается в верхние слои атмосферы. Каждое тело находится в состоянии непрерывного движения, подчиняясь закону, согласно которому оно стремится занять место в соответствии с увеличением или уменьшением степени плотности. Поэтому облако, например, постепенно уплотняясь, начинает опускаться и, превратившись в жидкость, низвергается вниз. То же самое тело под воздействием огня расширяется и, постепенно испаряясь и превращаясь в газ, начинает подниматься, В мою задачу вовсе не входит ознакомление читателя с основами физики, во-первых, потому, что я сам, очевидно, не обладаю достаточными знаниями в этой области, а во-вторых, потому, что мои читатели, я уверен, знакомы с этим предметом лучше, чем я. Все эти данные нужны мне как отправная точка для моих дальнейших рассуждений.

Та классификация, которую дала наука в отношении всех тел вообще, может быть, в частности, применена и по отношению к людям. Попробуем это доказать.

Есть люди, так сказать, твердые, жидкие и газообразные. Твердый человек компактен, малоподвижен, основателен и располагается в самых нижних слоях людской атмосферы, откуда он никогда не может выбраться. Контакт с землей дает ему жизнь. Это современный Антей, [372] или, пользуясь смелым термином, человек-корень, человек-клубень.Попробуй оторвать его от земли, и он перестанет быть самим собою. Это сама твердь. Почти полное отсутствие тепла делает его таким плотным, что место, занимаемое им в пространстве, весьма невелико. Он обладает громадной силой тяготения и едва не продавливает слой земной коры, на который опирается. Он находится в состоянии непрерывной борьбы с земной твердью, он давит на нее и заставляет ее опускаться все ниже и ниже. Вы можете узнать его за версту: у него сдавленный лоб и согнутое туловище, ему сильно досаждают собственные волосы, у него блуждающий взор; его глаза видят, но не способны всматриваться, а потому ничего не могут ясно различить. Когда что-нибудь постороннее начинает его волновать, он издает глухие, рокочущие звуки, наподобие тех, какие можно слышать в далеких полярных странах, когда бурные весенние воды увлекают за собой ломающиеся ледяные громады. Так как в природе все тела и даже лед обязательно обладают хотя бы минимальным количеством тепла, то и у него есть некоторое количество внутренней теплоты, у него тоже есть своя душа, своя энергия. Но она так невелика, что не дает живительного света. Это блуждающий огонь среди океана подобных же блуждающих огней. Этот обманчивый свет смущает его, сбивает с толку. Поэтому человек-твердьи в религии и в политике видит только лабиринт, в котором ему никогда не удастся найти путеводную нить. Религия и политика для него – это хаос, в котором перемешались суеверия, фанатизм, заблуждения. Его нельзя сравнить даже с угасшим фонарем: в нем ведь никогда не было настоящего света. Свет никогда не разгорится в нем, не вспыхнет: у него нет для этого необходимой энергии.

Человек-твердьпокрывает весь лик земли – он образует земную кору. Это основа человечества, фундамент общественного здания. Так же как земля удерживает все прочие тела, тяготеющие к центру, человек-твердьтоже удерживает на себе всех тех, кто давит на него сверху. Из этой породы людей выходят раб, слуга, существо низшего порядка, словом, все те, кто никогда не сумеет ни прочесть, ни узнать всего, что о нем говорится. Он лишен возможности рассуждать, по-настоящему творить, он только служит. Без человека-твердине было бы тиранов, а так как люди-твердьвечны, то и тирании не будет конца. Это великая сила, имя которой народ. Его обманывают, его попирают ногами, ходят по нему, карабкаются вверх, а он в поте лица своего копает землю и все должен переносить.

Но когда он поднимается, становится страшно; все содрогается, словно от землетрясения. Говорят, что в такие моменты он открывает глаза, он прозревает. Но это ошибка. Разве можно назвать глазами земные трещины, образовавшиеся во время извержения вулкана? Он, так же как и каменная глыба, лежит спокойно на месте, пока не получит внешнего толчка. Он никуда не двинется из деревни, в которой родился (если только человек-твердъвообще рождается; мне кажется, что он существует от века и меняет только форму бытия); он не тронется из кафе, куда его определили, чтобы разносить шербет; он никуда не уйдет из маленькой улички, где чистит прохожим сапоги; ему не уйти с корабля, где он должен ставить паруса и брать рифы; ему никогда не вырваться из солдатчины; он так и останется на кухне, где вечно будет готовить пищу для других; его всегдашняя обязанность – упаковывать чужие чемоданы; он не может покинуть улицу, где подметает мусор; он навсегда прикован к машине для вязки чулок, к мельнице, где должен молоть зерно, к межам, которыми он огораживает своп крохотный земельный участок. Это инструмент первой необходимости, прочно связанный с другими инструментами.

Совсем другое дело человек-жидкость.Этот постоянно движется, бежит куда-то, растекается во все стороны, неожиданно меняет направление, стремится заполнить пустое пространство. В нем содержится большее количество тепла; змеей ползет он по поверхности человека-тверди,размывает его, изматывает его силы, тащит за собой, кружит, вертит, топит. В период революционных потрясений он сам получает толчок и, получив его, словно водная громада, взмывает вверх, выходит из берегов и, образуя стремительный поток, увлекает за собой камни и деревья, все сметает на своем пути, наращивая силу за счет подхваченных масс человека-тверди,но как поток не знает тех сил, которые движут его, и не знает, принесет ли его стремительное течение пользу или вред, так я человек-жидкостьв этом движении являет собою весьма несовершенный инструмент, который будоражит еще менее совершенные инструменты. Однако он кичлив: он шумит, гремит, шлет вызов небесам, кричит и порождает эхо. В этом-то и состоит основное различие между человеком-твердьюи человеком-жидкостью.Камень производит шум только тогда, когда его сдвигают с места. Вода шумит и журчит беспрестанно – это ее всегдашнее состояние. Вода напоминает нам средние классы общества: они тоже ни на минуту не перестают шуметь. Если ударить по твердому телу, то от него отколется кусок – и только, но если вы ударите по воде, то сразу почувствуете сопротивление, ответный толчок, сразу пойдут круги, и все придет в движение. Вот еще одно интересное наблюдение: удар но народу причинит вред только ему самому, удар по средним классам не пройдет бесследно и для того, кто ударяет.

У человека-жидкоститоже есть душа, но она имеет, так сказать, меньшую плотность, а соответственно – большее количество тепловой энергии. Кроме того, у нее нет постоянной формы, она всегда чему-нибудь уподобляется, иначе говоря, она, как всякая жидкость, принимает форму того сосуда, в котором в данный момент находится. Если человек-жидкостьимеется в небольшом количестве, то ему можно придать любую форму, в большом же количестве он сам приобретает ту форму, которая ему более подходит. Человек-жидкость– это средний класс общества. Вы сразу можете узнать его. Его выдает постоянное, непрекращающееся движение: он хватается то за одну службу, то за другую, а если встречает какое-нибудь свободное, вакантное место, то непременно заполнит его; сегодня он в одной провинции, завтра в другой, а послезавтра в столице. Но в конце концов, как это обычно случается с проточными водами, он встречает на своем пути море, вливается в него, попадает в упряжку, останавливается – и больше ему уже не течь. Сегодня он не больше ручейка, зато завтра может превратиться в полноводную большую реку. Равным образом сегодня он чиновник без оклада, завтра, глядишь, он уже стал делопроизводителем, а послезавтра чиновником для поручений. У него инстинктивная потребность к росту, но особенно высоко вознестись он не может; если же все-таки он и взлетает на какой-то момент, то непременно низвергнется в бездну.

После того как мы вкратце и в общих чертах охарактеризовали человека-твердьи человека-жидкость,можно перейти к основной цели нашей статьи – к описанию человека газообразного.Первые две разновидности буквально заполонили мир: кажется, что кроме них никого и ничего больше нет. Для существования третьей разновидности необходима высокая степень содержания тепловой энергии, а мир устроен так, что не везде есть подходящие для этого условия.

В этом-то и заключается наше несчастье. Как показывает современная физика, мы находимся сейчас в таких холодных условиях, которые никак не могут способствовать взлету мысли. Попытаюсь это доказать.

Человек-газ,достигнув необходимой степени расширения, способен подняться из любого места, где бы он ни находился, и занять, таким образом, соответствующее своему удельному весу положение; он достигает той высоты, которую допускает степень его конденсации, и затем повисает в верхних слоях атмосферы. Для него нет препятствий, а если бы они даже и встретились на его пути, то и в этом случае он вырвался бы, как, например, пар из котла. Поместите его в какую-нибудь деревушку – он сразу же покроет любое расстояние и опустится в столице, плуг он, разумеется, забросит; одной ногой встанет на человека-твердь,а другой – на человека-жидкостьи, едва утвердившись на этом основании, воскликнет: «Я здесь главный, я никому не подчинюсь».

Таковы законы природы. Усвоив эти общие основы физики, читатели без труда распознают газообразного человека.У него высокий, гордый лоб, орлиный взор, он обладает неодолимой силой, движение его столь же стремительно, как выстрел пробки из бутылки с шампанским. Но единственный способ придать газообразному веществу какую-то форму – это заключить его в баллон. Самым подходящим названием для человека-газаявляется, по нашему мнению, термин человек – воздушный шар.Только заключив газообразное вещество в баллон, мы можем обнаружить его.

Наши читатели знакомы несомненно с историей создания воздухоплавательных аппаратов: от примитивного монгольфьера, [373] наполненного горячим воздухом, до последних опытов в создании управляемой летательно!! машины, которые были предприняты в Париже и закончились весьма неудачно. Всем известно, что газ газу рознь и что один газ может быть намного легче другого. Однако вряд ли все имеют точное представление о том, каких успехов достигли мы, испанцы, в деле искусственного производства легчайших газов, необходимых нам для совершения полетов. Будем надеяться, что тщеславие не вскружит нам голову, тем более, что газы, созданные в нашей стране, очень ненадежны.