Сатирикон и сатриконцы
Шрифт:
Закипит облаками
И взыграет ручьями
Озарь-весна.
От цветка будет сила.
Мера солнцева пыла
Для чуда-зерна.
Огнеокие
Прилетели сороки.
Сорок сорок.
Принесли златобокие
Райский цветок.
«Новый Сатирикон», 1918, № 16
ТЭФФИ
Песенка о хитрой канониссе
и скромном аббате
У хитрой канониссы
Лисы-Алисы
Случился пустяк —
Потерялся башмак.
Бранится канонисса
Лиса-Алиса
И так, и сяк,
И уж не знаю — как!
Послали за аббатом,
За братом Калистратом.
Пришел помочь —
Проискал всю ночь.
Всю рясу перемазал,
Так ползал он и лазал —
И так, и сяк,
И уж не знаю — как!
Уж брезжил свет в окошко,
Как у Лисы на ножке —
Он не дурак —
Вдруг нашел башмак…
И что всех удивило —
Она ж его бранила
И так, и сяк,
И уж не знаю — как!
«Сатирикон», 1909, № 17
* * *
Мой черный карлик целовал мне ножки.
Он был всегда так ловок и так мил!..
Мои браслетки, кольца, серьги, брошки
Он убирал и в сундучке хранил.
Но в черный день печали и тревоги
Мой карлик вдруг поднялся и подрос…
Вотще ему я целовала ноги —
И сам ушел, и сундучок унес!
«Сатирикон», 1909, № 18
* * *
У маменьки своей спросило раз дитя.
От робости смущаясь и краснея:
«Скажите мне всю правду, не шутя,
Отцом иль матерью — кем быть труднее?»
Молчала мать, не зная, что сказать.
Но гувернантка молвила беспечно:
«Давно тебе самой пора бы знать,
Что матерью труднее быть, конечно.
Когда бы ты историю прочла.
Тебе б ясна была тому причина:
Ведь папой в Риме женщина была,
А мамой — ни один мужчина!»
«Сатирикон», 1910, № 5
* * *
Мне сегодня как будто одиннадцать лет —
Так мне просто, так пусто, так весело!
На руке у меня из стекляшек браслет,
Я к нему два колечка привесила.
Вы звените, звените, колечки мои,
Тешьте сердце веселой забавою.
Я колечком одним обручилась любви,
А другим повенчалась со славою.
Засмеюсь, разобью свой стеклянный браслет,
Станут кольца мои расколдованы,
И раскатятся прочь, и пусть сгинет их след
Оттого, что душе моей имени нет
И что губы мои не целованы!
1915
* * *
Я сердцем кроткая была,
Я людям зла не принесла,
Я только улыбалась им
И тихим снам своим…
И не взяла чужого я.
И травка бледная моя.
Что я срывала у ручья, —
И та была — ничья…
Когда твой голос раздался,
Я только задрожала вся,
Я только двери отперла…
За что я умерла?
1923
Человекообразные
Предисловие
Вот как началось.
«Сказал Бог: сотворю человека по образу Нашему и по подобию Нашему» (Бытие 1, 26).
И стало так. Стал жить и множиться человек, передавая от отца к сыну, от предков к потомкам живую горящую душу — дыханье Божие.
Вечно было в нем искание Бога и в признании и в отрицании, и не меркнул в нем дух Божий вовеки.
Путь человека был путь творчества. Для него он рождался, и цель его жизни была в нем. По преемству духа Божия он продолжал созидание мира.
«И сказал Бог: да произведет земля душу живую по роду ее, скотов и гадов и зверей земных по роду их» (Бытие 1,24).
И стало так.
Затрепетало влажное, еще не отвердевшее тело земное, и закопошилось в нем желание жизни движущимися мерцающими точками — коловратками. Коловратки наполняли моря и реки, всю воду земную, и стали искать, как им овладеть жизнью и укрепиться в ней.
Они обратились в аннелид, в кольчатых червей, в девятиглазых с дрожащими чуткими усиками, осязающими малейшее дыхание смерти. Они обратились в гадов, амфибий, и выползали на берег, и жадно ощупывали землю перепончатыми лапами, и припадали к ней чешуйчатой грудью. И снова искали жизнь и овладевали ею.