Чтение онлайн

Заносишь ты, рука поэта.

Нагайку хлесткую свою,

И в это призрачное лето

Приемлешь светлый пыл в бою.

Гуляй по спинам фарисеев,

Рабов вчерашнего числа,

Под знамя скрывшихся злодеев,

Клевретов царского орла…

Казни испуг слепого труса,

В подполье скрывшего мошну.

Избавь конторщика от флюса

И в щуплый мозг вдохни весну…

Гуляй по спинам с жарким свистом.

Гони с дороги воронье.

Его дыханием нечистым

Мечты отравлено копье,

О, не щади распутства света.

Пусть не смолкает дерзкий клич,

И пусть не дрогнет мощь поэта,

Подъемля Ювеналов бич!..

«Новый Сатирикон», 1917, № 29

Моя автобиография

1.

На берегу Днепра седого,

Назад тому немало лет,

В семье еврея молодого

Я мигом выскочил на свет.

Младенец был амура краше.

Все были рады крошке Саше.

От счастья красен, как кумач,

Схватил меня папаша-врач.

Несчастный! Если б сердце знало.

Что юмор выберет сынок,

Сатиры отточив клинок, —

Его б на месте доконало!

Но в те поры, склонясь в тиши.

Ловил он первый крик души.

2.

Я рос привольно на просторе.

Под шум дворовой чепухи,

И вдохновенно на заборе

Писал и буквы, и стихи.

Тепло родительского корма…

И гимназическая форма…

Любовный первый тет-а-тет.

Попутно — университет…

К чему сухие нормы права.

Когда, упершись в страсти лбом.

Я лишь послания в альбом

Строчил налево и направо?!

С самодержавьем не дружил

И два погрома пережил.

3.

Мне надоела сладость лиры,

И, глянув в самое нутро,

Я в яд возлюбленной сатиры

С восторгом обмакнул перо.

Едва мне улыбнулась слава.

Как полились стихи, как лава —

И, ощутив девятый вал.

Журналы я атаковал.

И с той поры — одна забота:

Хоть три десятка позади.

Осилить сотню впереди,

Рубиться до седьмого пота

И желчь не смешивать с водой

На склоне жизни молодой.

1928

Дмитрий ЦЕНЗОР

Весеннее утро в доме № 37

Во дворе из окошка направо,

Чтобы члены размять на момент,

Обалдевший от «римского права».

Перегнулся лохматый студент.

И, блаженствуя так с папиросой,

Улыбается он vis-a-vis[14]

Белошвейке — блондинке курносой,

Исхудавшей от грез и любви.

«С добрым утром! Ваш вид лучезарен,

Загляните сегодня на чай!..»

И басит ему снизу татарин:

«Барин, старые брюки продай!»

Белошвейка лепечет лукаво:

«Ах, мерси за такой комплимент!»

Посвиставши, за «римское право»

Принимается снова студент.

Забивается в угол бедняга…

Под окном ежедневный тиран —

Про «геройскую гибель «Варяга»,

Надрываясь, вопит мальчуган.

Из квартир выезжают на дачи —

Трескотня, перебранка и спор.

И достоинства рыбьи и рачьи

Воспевает разносчиков хор.

ГЦе-то рубят мажорную гамму.

Без стесненья в шестом этаже

В папильотках дородную даму

Обнимает субъект в неглиже…

И туда одинокого нрава

Загляделся поэт-декадент…

Обалдевший от «римского права»,

За учебником дремлет студент.

«Сатирикон», 1910, № 24

Весной у взморья

После стужи и дождей

Солнце сделалось добрее.

Синеглазый Ганс на рее —

Как на ветке воробей.

Что разлука моряку? —

Пой, шути, качаясь в шлюпке!

Ведь коротенькие юбки

На гранитном берегу.

Суетится капитан