Сатирикон и сатриконцы
Шрифт:
Судьба и Память тупой иголкой ей сердце рвут.
И все, что было, и все, что будет, — одна река,
И Лете темной душою быстрой она близка.
«Сатирикон», 1909, № 4
Конь
Я вижу сильного коня.
Он над обрывом спину гнет
И зло копытом камень бьет.
Так негодующе звеня.
Над ним просторный горный склон
И ноги силой налиты.
Так отчего ж не мчишься ты
Наверх, под синий небосклон?
Движенья верные тесня.
Стянув два крепкие узла.
Веревка ноги обвила:
Я вижу пленного коня.
1909
Коню извозчика, издохшему
на Вознесенском на днях вечером
Блудниц и пьяных шалопаев
И прочих русских седоков
Ты, враг моторов и трамваев,
Возил не хуже рысаков;
И где возил, там смерть приспела;
При всех ты ноги протянул.
Чтоб всякий загнанный несмело
Об участи своей вздохнул.
«Сатирикон», 1912, № 6
Нищий
О, как мне холодно, грязно, невесело
В этой весенней, разнузданной слякоти!
Небо под звездами тучи развесило —
Клочья белесой растрепанной мякоти.
Мутно-зелеными вьется волокнами
Свет фонарей, темнотой искалеченных.
Где-то вверху, за блестящими окнами,
Светятся гнезда людей обеспеченных.
Нет, не обманете, комнаты-кладбища!
Много у нищего солнечной дерзости!
Смерти пристанища, пошлости пастбища.
Хуже вы, чистые, уличной мерзости!
1916
Валентин ГОРЯНСКИЙ
Предусмотрительный
Жена крестиком вышивает козленка…
Сегодня лампа не коптит, а горит ясно…
Где-то комар поет убедительно-тонко,
И поет совершенно напрасно…
Ход вещей ему не изменить безусловно…
Мы поужинали и напились чаю.
От колбасы и сыру не осталось ничего ровно.
Нечего пожевать, и я скучаю…
На стене портрет тетки-старухи.
Подле портрета клопиные гнезда,
А на небе, словно его загадили мухи.
Роятся зеленые звезды…
И гудит тишина в ушах моих звонко,
Я томлюсь в одуряющем сплине…
Жена! бросай вышивать своего козленка
Да не забудь иглы на перине…
«Сатирикон», 1913, № 19
Свободомыслящий
Я еще не встречал такой замечательной книги!..
Автор доказывает речью смелой и бурной.
Что цепи Гименея суть безобразные вериги.
Которых не должен признавать человек культурный.
Что прежде всего свобода, а брак — темница чувства.
Что разнообразия в любви природа требует властно,
Я читал и думал: ах, искусство, искусство!..
Как справедливо ты и как беспристрастно…
Вот и я всегда горничную Пелагею
Сменяю женой, жену — Катей Петровой…
Этим я предвосхищаю авторскую идею
И являюсь, так сказать, пророком жизни новой.
Той жизни, когда вся пошлость
современного мещанства
Отойдет в область наивного преданья.
Когда получит полное право гражданства
То, что теперь приносит одни страданья…
Но чу!.. Сюда идет жена моя Нина…
Бедовая!.. С ней нужно быть построже.
Спрячу скорей книгу за пианино,
А то еще прочтет, упаси меня Боже.
«Сатирикон», 1913, № 25
О политике
Я, знаете ли, ужасный пессимист;
В светлые горизонты мне не верится…
Вот вчера, например, один журналист
В передовице своей на что-то надеется.
«Так или иначе, — говорит, — а приплывем
К лукоморью, к разливу широкому,
Где заря горит алым огнем,
Где грани легли всему беспрокому.
Не потечет, — говорит, — река вспять.
Клянусь левой ногой Конфуция,
Через три года, или много через пять.
Будет у пас правильная конституция».