Чтение онлайн

По мере продвижения посольского поезда на запад к нему в хвост пристраивались всё новые и новые скептухи со старшими сынами, младшими братьями, племянниками и зятьями, так что когда под вечер послы добрались до постоялого двора Дамона у развилки трёх дорог, за делиадовой сотней соматофилаков ехало уже больше четырёх сотен скифов - вся сатавкская знать с немногими незаменимыми в дороге слугами. Здесь послов уже полдня дожидался посланец номарха Лесподия в звании гекатонтарха, чтобы, несмотря на близящуюся ночь, препроводить их вместе с Делиадом в Феодосию.

После короткой передышки Оронтон с десятком ближайших родичей, Полимед, успевший сбегать в кусты и опять укрывшийся в мягком меховом чреве своей кибитки, очень довольный, что всё ж таки будет сегодня ночевать с царским золотом за надёжными стенами Феодосии, Делиад с сотней измученных долгой тряской в сёдлах соматофилаков и присоединившийся к Делиаду и Оронтону в голове колонны местный молодой гекатонтарх Никий двинулись дальше по феодосийской дороге. А четыре сотни сатавков, которым нечего было делать в ночной Феодосии, не желая платить за ночлег на постоялом дворе, стали устраиваться под деревьями на берегу пруда, где им, возможно, придётся прождать несколько дней, пока чёрные волы дотащат Скилура от Неаполя до боспорской границы. Поскольку ночи стояли ещё по-летнему тёплые и сухие, скептухи посчитали излишним ставить шатры, расположившись на чепраках вокруг костров прямо под открытым небом.

Минут через двадцать рысивший помалу на юг отряд выехал на гребень невысокой холмистой гряды, с которого утомлённым всадникам и коням открылся бескрайний простор Феодосийского залива, искрящегося, как гигантский выпуклый бронзовый щит, в лучах опускающегося по правую руку в скифскую степь солнца. Сам город с бело-розовыми стенами и оранжево-красными крышами был хорошо различим над водой, на склоне невысокого, полого спускающегося к морю горного хребта на противоположной стороне залива, по зеркальной глади которого едва заметно скользили друг за дружкой, синхронно отталкиваясь тонкими лапками, две чёрные, остроносые, неуклюжие многоножки, спешившие протиснуться до темноты сквозь узкое горлышко в широкий кувшин Феодосийской гавани.

Почуявшие скорый конец долгого пути кони побежали вниз по полого спускавшейся к морю дороге веселее. Обогнув по низинному побережью выгнутый широкой дугой в западную сторону край огромного залива, кибитка и сопровождавшие её всадники, по проложенной через заросшее высокими камышами обширное болото узкой насыпи, проехали к устью неширокой илистой речки, служившей вместе с близко подступавшими в этом месте к заливу с запада лесистыми горами естественной преградой между пригородной феодосийской хорой и степью. Жители города не поленились ещё более усилить эту преграду, возведя по более высокому южному берегу этой речки, называвшейся Истриана, невысокую каменную стену, утыканную через каждые полстадия приземистыми квадратными башнями, надёжно оградив свои пригородные земельные наделы от опасных степных соседей. В трёх плефрах от залива через узкое и глубокое, будто ров, русло речки был перекинут неширокий дощатый мостик без перил, за которым в толстой стене, почти впритык к массивной башне, темнел узкий зев единственных ворот, через которые только и можно было добраться до Феодосии по суше. Несмотря на то, что усталое дневное светило пять минут как скрылось за ближней горой, прозванной "Трапезой" за свою плоскую, обрывистую, безлесную вершину, на которой виднелась небольшая крепость с наблюдательной башней, и побережье накрыла серая тень вечерних сумерек, здешняя стража, издалека заметившая приближение важных, давно ожидаемых гостей, продолжала держать ворота открытыми.

Проехав шагом узкий мост и ворота с десятком выстроившихся по обе стороны плечом к плечу со щитами и копьями молодых стражей, ответивших на приветствие Делиада сдержанно-дружескими улыбками, посольский отряд остановился возле большой, огороженной высоким каменным забором казармы здешнего гарнизона, из разумной экономии средств, состоящего сейчас, в основном, из местных юношей-эфебов. По совету Никия, Делиад велел своим едва державшимся в сёдлах воинам (кроме располагавшегося сразу за полимедовой кибиткой ламахова десятка) устраиваться на отдых и ночлег в здешнем полупустом лагере, столь до боли хорошо ему знакомом. Сам же он, а также Никий, Оронтон с десятком родичей, кибитка Полимеда с ценным грузом и не ведавший усталости Ламах со своим мужественным десятком, через минуту порысили дальше по изгибавшейся широкой дугой параллельно заливу дороге. Слева и справа, прерываясь через каждые два-три стадия узкими, уходящими к горам и к морю боковыми дорогами, тянулись высокие каменные ограды клеров, с видневшимися за ними густыми кронами согнувшихся под тяжестью дозревающих плодов садовых деревьев и черепичными крышами усадеб.

Спустя несколько минут сопровождавший посольскую кибитку отряд подъехал к западным воротам Феодосии, которые, как и ворота хоры, оставались по распоряжению номарха Лесподия открытыми для важных гостей из столицы и после того, как на город с западных склонов Таврских гор наползла густая вечерняя тень.

Феодосия была очень удачно и удобно расположена на северном берегу гористого полуострова, напоминавшего очертаниями огромный акулий зуб, вонзившийся с запада в широкое горло Феодосийского залива (ещё два острых каменных "зуба" глубоко вгрызлись в его податливую, обволакивающую плоть с восточной стороны). Всю срединную и южную часть Феодосийского полуострова занимал невысокий горный массив, от которого протянулись через весь юг Таврийского полуострова покрытые сочной зеленью лесов и высокогорных лугов, изрезанные глубокими ущельями горные хребты, сползавшие обратно в море около Гераклейского Херсонеса. Не только защищённая почти со всех сторон непреодолимыми для степняков лесистыми горами и морем местность, но и глубокая, надёжно отгороженная от штормовых волн и ветров двумя вытянувшимися в залив широкими "клешнями" гавань, в которой могла бы с лёгкостью поместиться сотня больших кораблей, делала город для его жителей истинным "Даром богов".

Город занимал пологую прибрежную низину, расположенную на северной стороне полуострова, обрывавшегося в 15-ти стадиях восточнее в море высоким белым глинистым мысом Теодеос. В том месте, где береговая линия, плавно загибаясь от юга к востоку, образует небольшой, выдающийся к северу выступ, поднималась над защищённой сходящимися навстречу узкими молами гаванью невысокая плоская возвышенность, тесно застроенная храмами и жилыми домами богачей и огороженная по верху тёмно-серой крепостной стеной. Первоначально эта горка составляла весь город, но за прошедшие с момента, когда там поселились первые переселенцы из далёкого Милета, четыре с лишним века город постепенно разросся, низина между прибрежной горкой и пологими склонами гор на юге и западе застроилась домами Нового города и огородилась вытянутой вдоль залива дугой внешней крепостной стены, а Старый город превратился в Акрополь. Очертания внешней стены повторяла огибавшая гавань и порт малая городская стена, выстроенная для защиты жилых кварталов от нападений с моря. И в большой стене, и в малой, имелось по трое ворот на западной, южной и восточной сторонах. Западные ворота внешней стены назывались Большими (от них уходила, огибая западный берег залива, большая дорога на Пантикапей и в Скифию). На противоположной стороне имелись Малые ворота, больше похожие на широкую калитку: они вели к расположенному за восточной стеной некрополю. Наконец, третьи ворота, пробитые в стене ровно посредине между Большими и Малыми, назывались Деметриными, поскольку близ них над южной городской стеной нависала гора Деметры, спускавшаяся двумя крутосклонными ступенями между глубокими, извилистыми балками почти к самому городу с тянувшегося по полуострову к мысу Теодеос горного хребта. На её нижней, ближней к городу, поросшей травой вершине красовался ребристыми колоннами и резным фронтоном небольшой храм Геры, а на второй, более дальней и высокой вершине проглядывали за деревьями священной сосновой рощи серые стены древнего святилища Деметры и Персефоны, от которого она и получила своё название.

Въехав в город, кибитка и всадники поехали по широкой, прямой, мощёной булыжником улице, уже малолюдной в это сумеречное вечернее время. Улица тянулась с запада на восток через всю Феодосию - от Больших до Малых ворот, пересекаясь в центре города на агоре с такой же широкой и прямой улицей, поднимавшейся от украшенных широкой аркой с барельефами центральных портовых ворот к средним воротам.

Царский дворец, бывший в то же время резиденцией номарха, находился, как и полагается, в Акрополе, куда с агоры вела прямая широкая улица через расположенные в западной стене ворота. Но ведомая Никием кавалькада поехала и дальше по главной продольной улице, огибавшей за агорой плавной дугой Акрополь с южной стороны.

Проехав с запада на восток весь город, всадники и кибитка остановились перед домом Хрисалиска - тестя номарха Лесподия и одного из богатейших людей не только Феодосии, но и всего Боспора. Дом этот, величине, богатству и роскоши которого мог бы позавидовать сам басилевс, представлял собой настоящую усадьбу, укрывшуюся на дне балки шириною примерно в плефр, между юго-восточным склоном Акрополя и параллельным склоном протянувшейся плефров на пять к заливу невысокой, неширокой, тесно застроенной небольшими домами горки, над противоположным склоном которой проходила внешняя защитная стена.

Кавалькада остановилась перед двумя львами с жёлтыми мраморными телами и пышными тёмно-коричневыми гривами, сторожившими, сидя по бокам на задних лапах, украшенный четырьмя гладкими ионическими колоннами и резным беломраморным фронтоном широкий вход в дом.

Устало соскочив на землю (и ему, с детских лет привычному к верховой езде, целый день, проведённый в седле, дался нелегко!), Делиад передал Снежка подбежавшему рабу-конюху и пригласил гостей в дом, где прошли первые беззаботные 16 лет его жизни, пока отец, вознамерившись сделать из него настоящего воина, который со временем сменит его на посту феодосийского номарха, не отправил его обычным эфебом в дальнюю казарму у загородной стены. Спустившийся с облучка кибитки Полимед попросил отнести в дом его сундук.

– Ламах, распорядись, - приказал Делиад.

Декеарх велел двум своим воинам передать поводья лошадей, копья и щиты товарищам, достать из кибитки сундук и нести его за послом в дом, и сам пошёл за ними замыкающим. Тем временем Дром завернул в ворота расположенной справа от входа конюшни, а рьяный служака Никий, бывший здесь как дома, остался проследить, чтобы все кони были заведены в стойла, вычищены, напоены, накормлены, кибитка посла закачена в сарай, а царских соматофилаков разместили на свободных койках в небольшой казарме слева от входа и отвели в трапезную на ужин.