Чтение онлайн

– Я читала сегодняшний номер корпоративного дайджеста. В нём утверждается, что Лейковазан призван бороться с ВИЧ. Но я не припоминаю, чтобы ВИЧ фигурировал в документах.

Ковалёв перевязал папки верёвкой и убрал журнал в стол.

– Я скажу более. Даже на этапе синтезирования Лейковазана, а я тогда был лишь начинающим молодым специалистом, перед нами не стояла задача создания лекарства против ВИЧ.

– Тогда при чём здесь он?

Ковалёв расстегнул браслет часов, задумчиво крутя ободок циферблата.

– У меня два варианта ответа. Либо в ходе клинической работы выяснилась его эффективность и применимость против ВИЧ, либо…я не знаю.

– А почему так разделили работу по препарату, что лаборатория не в курсе клинических результатов?

– Тоже не знаю, Креслава. Как ты знаешь, мы просто получали указания для корректировки своей деятельности.

– Это неправильно.

– Я бы сказал, это странно, – он взял связку папок и направился к выходу. – Алексей Васильевич, царство ему небесное, тоже возражал против этого.

Ковалёв был в группе Петрова, и Креславе показалось, что в его голосе промелькнули нотки горечи.

Креслава не удержалась, чтобы не задать этот вопрос:

– Простите, а отчего он умер?

Ковалёв помедлил с ответом, мысленно перенесясь в прошлое:

– Официальная причина смерти – сердечный приступ. Он умер прямо на рабочем месте.

– Я слышала, он многое сделал для вас.

Это было именно так.

– Он привёл меня в науку. Помог стать тем, кем сейчас являюсь. Хороший был человек. К сожалению, меры реанимации, предпринятые Нееловым, не помогли.

– Неелов?

– Да. Он первым обнаружил профессора в своём кабинете, лежащим без сознания.

Ковалёв хотел ещё что-то добавить, но у Креславы зазвонил телефон.

Галя.

– Пошли на обед, – безапелляционно заявила она.

Есть совершенно не хотелось.

– Не могу. Я занята.

– Ладно, – голос в трубке с бодрого сменился на разочарованный. – Смотри, а то похудеешь.

– Съешь мою порцию.

Галя усмехнулась.

– Ты же знаешь, я могу хоть пять съесть – на моей фигуре это не отразится.

– Если съешь пять порций, тебя побьют четыре человека из нашего отдела, которых оставишь без обеда.

– Разве ты не заступишься за меня?

– Заступлюсь. И поколотят уже нас обеих.

– Ладно, я подумаю, – пообещала Галя.

– Приятного аппетита.

– Пока-пока.

У Гали имелась замечательная способность быстро восстанавливаться после ударов судьбы. То ли дар, то ли склад характера. И Креслава ей немножко завидовала. Белой завистью. Впрочем, она сама тоже старалась не опускать носик и не раскисать. Собственно, неиссякаемый оптимизм и схожесть характеров и сблизил их в юношеском возрасте. Хотя знакомы они уже целую вечность. Ещё детьми ходили в один детский сад. Вместе учились и сбегали с уроков. Вместе переживали сердечные взлёты и неудачи. Часто случается так, что школьная дружба не выдерживает проверку временем. Нет, она не превращается во вражду. Просто тает, угасает с годами. Предаётся забвению. Этому способствует разная работа, разный круг общения и общая нехватка времени. И тогда, случайно встретившись на улице со своей школьной дружбой, стараешься побыстрее от неё уйти, отделавшись дежурными «привет, как дела?» и «извини, я спешу, приятно было увидеться».

Дружба Креславы с Галей избежала этой печальной участи.

Ковалёв встрепенулся, посмотрел на часы и виновато произнёс:

– Креслава, иди на обед. Со всеми этими сборами я совсем забыл про него.

Она поспешила его успокоить:

– Александр Александрович, я не голодна.

– Но…

– Давайте лучше я вам помогу.

– Только если настаиваешь, Креслава, – поддался он. – Возьми связку, что поменьше, и иди в архив. Впишу тебя в пропуск и догоню.

Ноша оказалась неожиданно тяжёлой, и Креслава кряхтела, пока тащила её к лифту.

Из-за туч выглянуло долгожданное солнце. Ковалёв поднял жалюзи на всех окнах, впуская тёплые лучи в кабинет.

– Солнце дарует жизнь всему на земле, – задумчиво произнёс он, обращаясь к невидимому собеседнику, – но, по иронии судьбы, его свет губителен для Лейковазана. Два-три часа под прямыми лучами – и препарат становится неактивным.

Он взял лист бумаги, сложив из него самолёт.

– Отсюда делаем вывод: либо солнце вредно для здоровья, либо Лейковазан.

Открыл окно, вдохнул полной грудью свежий воздух, и с размаху запустил самолётик в небо. Тот сделал несколько плавных скачков и ушёл в пике.

– Я склоняюсь ко второму варианту.

Заиграла мелодия вызова телефона. Звонил сисадмин Паша Гришин.

– Александр Александрович, жду вас с коробками у архива.

– Хорошо. Спускаюсь.

Уходя, Ковалёв хотел закрыть окно, но передумал, оставив открытым нараспашку.

Для солнца.

Вдвоём они смотрелись контрастно и колоритно.Строгий подтянутый охранник в форме и тучный заплывший Пашка в неглаженых брюках и промокшей от пота рубашке. Оба ждали у архива Ковалёва с Креславой. Паша положил одну руку на ручку тележки со сложенными коробками, второй платком вытирал пот со лба.

– Паша, ты свободен, – отчеканил Ковалёв.

Тот радостно кивнул и исчез.

Доступ за крепкую металлическую дверь с табличкой «Архив» возможен только с разрешения топ-менеджмента компании и под контролем службы безопасности. Ковалёв протянул охраннику копию приказа на подготовку документации к отправке и разовое разрешение-пропуск на вход, выписанное на него и Креславу.

– Вот это не нужно, – охранник вернул приказ. – А разрешение остаётся у меня.

Он вставил пластиковую карточку в считывающее устройство, затем отпер два замка «аналоговыми» ключами. Включил освещение, приглашая следовать за собой.

Креслава находилась здесь во второй раз. И всё равно зрелище бесконечной вереницы массивных тёмно-зелёных ящиков завораживало. Шаги гулко отзывались в огромном холодном помещении.

Склеп.

Ей вдруг подумалось, что здесь корпорация разместила не только архивы, но хранит и множество других тайн.

У всех корпоративных монстров имеется скелет в шкафу. В нашем случае шкаф – это архив.

Нумерация рядов отсутствовала. Шкафы не имели замков на случай экстренного изъятия содержимого, и были подписаны аббревиатурой ncf вместе с пятизначным порядковым номером.

Искомый, вполне предсказуемо, имел обозначение «ncf-00976». И три слова: «Секретно. Особый допуск».

– Одну минуту, – охранник ещё раз сверил номер шкафа с номером, указанным в разрешении.

Ковалёв поставил рядом со шкафом связку папок, прихваченных из кабинета. Аккуратно сорвал пломбу, которую ставил накануне, пряча в шкаф очередной материал. Взялся за обе ручки и медленно потянул вниз. Посмотрел на стоявшую рядом Креславу и обернулся на находившегося на небольшом расстоянии сзади охранника, внимательно наблюдающего за процессом. Тот молча кивнул.