Чтение онлайн

Но страннее и удивительнее всего этого было держать в своей руке руку жены и думать, что я считал ее, как и она меня, между мертвыми.

Человек-невидимка

I. Появление незнакомца

Незнакомец появился в начале февраля. День был совсем зимний, дул свирепый и пронзительный ветер, разыгралась вьюга, должно быть, последняя в году.

Он пришел пешком через дюны от самой станции Брэмблхерст, плотно укутанный с головы до ног, и принес в руках, на которых были толстые перчатки, маленький черный саквояж. Из-под полей его мягкой фетровой шляпы, надвинутой на глаза, не было видно ровно ничего, кроме блестящего кончика носа, снег завалил ему грудь и плечи и увенчивал белым гребнем его саквояж. Полуживой он приплелся в гостиницу «Повозка и лошадь» и сбросил на пол свою ношу.

– Затопите камин, ради милосердного Бога, – крикнул он, – дайте мне комнату и затопите!

Он отряхнул с себя снег в общей зале, пошаркал ногами и, отправившись в приемную вслед за хозяйкой, миссис Холл, условился с нею насчет платы, бросил на стол два соверена вперед и без дальнейших околичностей водворился в гостинице.

Миссис Холл затопила камин и покинула гостя, чтобы собственноручно состряпать ему завтрак. Приезжий в Айпинге зимой, да еще постоялец отнюдь не прижимистый – неслыханное счастье, и миссис Холл решила доказать, что она его заслуживает.

Когда ветчина была почти готова и Милли, вечно полусонной помощнице миссис Холл, придано нечто вроде расторопности посредством немногих, но метких презрительных выражений, хозяйка снесла скатерть, тарелки и стаканы в приемную и начала с возможно большей пышностью накрывать на стол. Хотя камин топился очень жарко, гость, к ее удивлению, так и остался в пальто и шляпе и, стоя к ней спиной, смотрел в окно на валивший на дворе снег.

Руки в перчатках он заложил за спину, вся поза его выдавала глубокую задумчивость. Миссис Холл заметила, что остатки снега таяли у него на плечах, и вода капала на ее прекрасный ковер.

– Не угодно ли, я возьму вашу шляпу и пальто, сэр, – спросила она, – и хорошенько просушу их на кухне?

– Нет, – отвечал приезжий, не оборачиваясь.

Миссис Холл, думая, что он, может быть, не расслышал вопроса, хотела было повторить его. Но незнакомец повернул голову и взглянул на нее через плечо.

– Я предпочитаю остаться как есть, – сказал он с расстановкой, и миссис Холл впервые заметила его большие синие очки с выпуклыми стеклами и взъерошенные бакенбарды, выбивавшиеся из-за воротника пальто и совершенно закрывавшие лицо и щеки.

– Как вам будет угодно, – сказала хозяйка гостиницы, – как вам будет угодно. В комнате скоро нагреется, сэр.

Он не отвечал и снова отвернулся, а миссис Холл, почувствовав несвоевременность своих попыток завязать разговор, расставила остальную посуду быстрым staccato и шмыгнула вон из комнаты. Когда она вернулась, приезжий стоял все на том же месте неподвижно, как истукан, сгорбившись и подняв воротник пальто, а поля нахлобученной шляпы, с которых капал растаявший снег, все так же вплотную закрывали его лицо и уши.

Хозяйка с азартом поставила на стол ветчину и яйца и доложила, сильно возвышая голос:

– Завтрак готов, сэр, пожалуйте.

– Благодарю, – поспешно отозвался приезжий, но тронулся с места только тогда, когда она уже затворяла за собою дверь, тут он быстро обернулся и почти бросился к столу.

Проходя через буфет в кухню, миссис Холл услышала там повторявшийся с равными промежутками звук. Чирк, чирк, чирк – доносилось мерное позвякиванье ложки, которой что-то размешивали.

– Уж эта мне девчонка! – проговорила про себя миссис Холл. – А у меня-то и из головы вон! Этакая копунья, право!

И, собственноручно оканчивая затирание горчицы, она наградила Милли несколькими словесными щелчками за чрезвычайную медлительность. Пока сама она, хозяйка, состряпала ветчину и яйца, накрыла на стол и все устроила, Милли (уж и помощница, нечего сказать!) успела только опоздать с горчицей! А еще гость-то совсем новый и собирается пожить! Тут миссис Холл наполнила банку горчицей, не без торжественности поставив ее на черный с золотом поднос, понесла в гостиную.

Она постучалась и вошла тотчас. Незнакомец при ее входе сделал быстрое движение, точно искал чего-нибудь на полу, и ей только мелькнул какой-то белый предмет, исчезающий под столом. Миссис Холл крепко стукнула горчичной банкой, ставя ее на стол, и тут же заметила, что пальто и шляпа сняты и лежат на стуле перед камином, а пара мокрых сапог грозит ржавчиной стальной решетке ее камина. Она решительно направилась к этим предметам.

– Теперь уж, я думаю, можно и просушить их? – спросила она тоном, не терпящим возражений.

– Шляпу оставьте, – отвечал посетитель задушенным голосом, и, обернувшись, миссис Холл увидела, что он поднял голову, сидит и смотрит на нее.

С минуту она простояла молча, глядя на него, до того пораженная, что не могла вымолвить ни слова.

Перед нижней частью лица – чем и объяснялся его задавленный голос – он держал какую-то белую тряпицу, это была привезенная им с собою салфетка, ни рта, ни челюстей не было видно вовсе. Но не это поразило миссис Холл: весь его лоб, вплоть до темных очков, был плотно замотан белым бинтом, другой бинт закрывал уши, и из всего лица не было видно ровно ничего, кроме острого розового носа. Румяный, яркий нос лоснился по-прежнему. Одет был приезжий господин в коричневую бархатную куртку с высоким, черным поднятым вокруг шеи воротником на полотняной подкладке. Густые, черные волосы, выбиваясь как попало из-под пересекавших друг друга бинтов, торчали удивительными вихрами и рожками и придавали своему обладателю самый странный вид. Эта увязанная и забинтованная голова так мало походила на то, чего ожидала миссис Холл, что на минуту она просто окаменела на месте.

Приезжий не отнял от лица салфетки и продолжал придерживать ее обтянутою коричневой перчаткой рукою и смотреть на хозяйку своими непроницаемыми, слепыми очками.

– Шляпу оставьте, – повторил он из-за салфетки.

Нервы миссис Холл начали понемногу успокаиваться. Она положила шляпу на прежнее место перед камином.

– Я не знала, сэр, – начала она, – право, не знала, что… – и запнулась в замешательстве.

– Благодарю, – сказал он сухо, поглядывая то на миссис Холл, то на дверь.

– Так я сейчас же прикажу хорошенько их просушить, сэр, – сказала миссис Холл и понесла платье из комнаты.

На пороге она оглянулась было на забинтованную голову и выпученные слепые очки, но незнакомец продолжал закрывать лицо салфеткой. С легким содроганием затворила она за собой дверь, и на лице ее выразилось недоумение и смущение.

– Батюшки-светы! – шептала она про себя, – ну и дела!

Она совсем тихонько пошла в кухню, до такой степени занятая своими мыслями, что даже не справлялась, что еще набедокурила Милли в ее отсутствие.

А приезжий после ее ухода все еще сидел по-прежнему и прислушивался к ее удаляющимся шагам. Он вопросительно взглянул на окно и потом уже отнял от лица салфетку и продолжал прерванный завтрак. Поел немножко и опять подозрительно оглянулся на окно, поел еще чуть-чуть, встал, придерживая рукою салфетку, подошел к окну и спустил штору до белой кисеи, которой были завешены нижние стекла. Комната погрузилась в полумрак. Незнакомец, по-видимому, успокоенный, вернулся к столу и завтраку.

«Бедняга. Верно, с ним приключился какой-нибудь несчастный случай, или он недавно перенес страшную операцию, или еще что-нибудь, – размышляла миссис Холл. – Задали же мне страху эти бинты, лучше не думать о них совсем!»