Чтение онлайн

Подложив в печь углей, она развернула козлы для платья и разложила на них пальто приезжего. «А наглазники-то! Вот ни дать ни взять водолазный шлем, а не то что человечье существо!» Она развесила шарф на углу козел. «И все-то время, как есть, закрывши рот платком, и говорит-то сквозь платок! Да у него и рот-то, того гляди, изуродован, что ж, мудреного мало».

Тут миссис Холл обернулась, как будто что-то вспомнила, и мысли ее сразу приняли совсем иной оборот.

– Господи Иисусе Христе! Неужели все еще копаешься с блинчиками, Милли?

Когда миссис Холл пришла собирать со стола, она еще раз убедилась, что несчастный случай, которого, по ее догадкам, стал жертвой ее постоялец, изуродовал ему рот. Постоялец на этот раз курил трубку, но во все время, пока миссис Холл пробыла в комнате, он ни разу не взял в рот чубука, для чего ему пришлось бы сдвинуть шелковую повязку, скрывавшую нижнюю часть лица, и поступал он так, очевидно, не из рассеянности, потому что несколько раз поглядывал на подергивавшийся пеплом табак. Сидя в уголке, спиною к занавешенному окну, согревшийся и сытый, он заговорил теперь с меньшею раздражительной краткостью, чем прежде. Огромные очки в красноватом блеске камина как будто ожили.

– У меня есть багаж на Брэмблхерст станции, – сообщил он, стал расспрашивать хозяйку о способах его оттуда получить и совсем вежливо кивнул своей забинтованной головой в знак благодарности за полученные разъяснения.

– Завтра? – переспросил он. – А нельзя ли раньше?

Отрицательный ответ, казалось, огорчил его.

– Вы уверены, что нельзя? Никого нет такого, кого можно было бы послать на станцию с подводой?

Миссис Холл весьма охотно отвечала на все вопросы и не преминула завязать разговор.

– По дюнам дорога крутая, сэр, – сказала она по поводу вопроса о подводе и поспешила воспользоваться представлявшимся случаем: – На самой этой дороге, с год этак назад, опрокинулась телега. И джентльмен был убит, да и кучер тоже. Долго ли до беды, сэр! Несчастью случиться – одна минута, сэр, не правда ли!

Но постояльца не так-то легко было вовлечь в откровенности.

– Правда, – отвечал он сквозь шарф, спокойно глядя на нее своими непроницаемыми очками.

– Случаются-то они скоро, а вот поправляться после них – долгонько, сэр, не так ли! Вот хоть бы мой племянник Том, и всего-то, порезал руку косой – споткнулся на нее на поле, а поверите ли? – три месяца не снимал бинтов! Чудеса, да и только. С тех пор я и глядеть-то боюсь на косу, сэр.

– Понятное дело, – отвечал гость.

– Одно время мы даже опасались, как бы не пришлось делать ему операции. Уж очень плох был, сэр.

Гость вдруг расхохотался и хохот этот, похожий на лай, как будто сейчас же закусил и убил в своей глотке.

– Так плох был? – спросил он.

– Плох, сэр. И тем, кто ходил за ним, скажу я вам, было не до смеху. А ходила-то за ним я, у сестры много дела с меньшими ребятами. И забинтовывать приходилось и разбинтовывать. Так что, смею сказать, сэр…

– Дайте мне, пожалуйста, спичек, – прервал гость довольно резко, – у меня трубка погасла.

Миссис Холл вдруг осеклась. Конечно, грубо было с его стороны так обрывать ее после того, она ему сейчас говорила, так что она посмотрела на него с минуту, разинув рот, но вспомнила два соверена и пошла за спичками.

– Благодарю вас, – сказал он кратко, когда она поставила спички на стол, обернулся спиною и опять начал смотреть в окно.

Операции и бинты были, очевидно, предметом, к которому он относился крайне чувствительно. А миссис Холл, в конце концов, так и не «посмела сказать». Обидная выходка незнакомца раздражила ее, и Милли в тот день досталось изрядно.

Гость просидел в приемной до четырех часов и не подумал извиниться в своем бесцеремонном вторжении. Он вел себя все время очень тихо, должно быть, курил в сумерках перед камином или дремал.

Раз или два до любопытного слуха могла бы донестись его возня у корзины с углями, да минут пять раздавались шаги взад и вперед по комнате. Он как будто говорил что-то сам с собой. Потом кресло скрипнуло: он сел снова.

II. Первые впечатления мистера Тедди Хенфри

В четыре часа, когда уже почти совсем стемнело и миссис Холл собиралась с духом, чтобы пойти спросить приезжего, не хочет ли он чаю, в буфет зашел часовщик Тедди Хенфри.

– Что за погода, батюшки вы мои! – проговорил он, – а я-то в легких сапогах!

Снег в это время пошел сильнее. Миссис Холл согласилась, что погода ужасная, и заметила, что Тедди Хенфри принес свой мешок.

– Раз вы уже тут, мистер Тедди, – сказала она, очень было бы кстати, кабы вы взглянули, что такое со старыми часами в гостиной. Идут-то они идут и бьют отлично, да вот только часовая стрелка стоит себе на шести и ни с места.

Миссис Холл подошла к двери гостиной, постучалась и вошла. Приезжий сидел в кресле, у камина, забинтованная голова его свесилась на сторону – по-видимому, он дремал.

Комната освещалась только алым отблеском камина. Миссис Холл, еще ослепленной светом лампы, которую она только что зажгла в буфете, тут показалось что-то очень темно, красно и хаотично, ей вдруг почудилось, что у человека, на которого она смотрела, огромный, широко открытый рот, гигантская невероятная пасть, поглощавшая всю нижнюю часть его лица. Впечатление длилось всего минуту: забинтованная голова, чудовищные, торчащие глаза и зияющая пасть под ними.

Он пошевелился, вскочил и поднял руку. Миссис Холл отворила дверь настежь и при снеге, ворвавшемся в комнату, увидала незнакомца яснее: он был как прежде, только вместо салфетки придерживал у лица шарф.

«Какую, однако, штуку сыграли со мною тени от камина!» – подумала она и, оправившись от своего мимолетного испуга, спросила:

– Вас не обеспокоит, сэр, если тут один человек придет посмотреть часы?

– Посмотреть часы? – повторил он, сонно озираясь по сторонам, затем проснулся окончательно и прибавил: – Пускай себе посмотрит, – встал и потянулся.

Миссис Холл пошла за лампой, и, когда принесла ее, вошедший за ней следом Тедди Хенфри очутился лицом к лицу с забинтованным господином, что порядочно его огорошило, как он рассказывал впоследствии.

– Добрый вечер, – сказал незнакомец и «уставился на меня как какой-нибудь морской рак», сообщал потом мистер Хенфри, очевидно, сильно озадаченный темными очками.

– Надеюсь, я не мешаю вам? – спросил мистер Хенфри.

– Нисколько, – отвечал тот. – Хотя я считаю, впрочем, что комната эта моя, – добавил он, обращаясь к миссис Холл, – и предназначается исключительно для личного моего употребления.