Чтение онлайн

"Поздравляю тебя — баланс и вес кинжалов идеален, это настоящие произведения искусства. Лезвие ножа — нежное словно шепот, элегантно выковано, но непрактично. Оно должно быть более толстым — ведь перерезанные артерии имеют обыкновение смыкаться, предотвращая необходимую потерю крови. Через две недели я покину Воуноуру, чтобы осмотреть твои новые инструменты. Надеюсь, они будут более высокого качества".

В начале второй эры Мораг Тонг тихо распространились по Тамриэлю, поклоняясь Мефале и Ситису и принося им кровавые жертвы, как это было заведено среди этих культов.

Когда в 2920 году Первой эры Мораг Тонг убили императора Ремана, а в 324-м году второй эры — его преемника, потентата Версидью-Шайе, убийцы, так долго бывшие в тени, внезапно вышли на свет. Они осмелели, стали упиваться убийствами и даже написали на стене слова "МОРАГ ТОНГ" кровью потентата.

Мораг Тонг были немедленно и единодушно объявлены вне закона во всех уголках Тамриэля, за исключением их родины, Морровинда. Там, с благословения Домов, они продолжили свои действия, и, очевидно, оборвали все связи со своими братьями на западе. Здесь они продолжают свое полулегальное существование — принимают черные метки и убивают безнаказанно.

Многие ученые полагают, что Темное Братство, светское общество, компания, убивающая ради получения прибыли, появилось на свет в результате религиозного раскола в Мораг Тонг. Учитывая атмосферу секретности, царящую в обеих организациях, сложно определить истинность этого заявления, но, мы тем не менее, можем сделать некоторые логические заключения.

Чтобы выжить, Мораг Тонг должны были обратиться за помощью к высшей силе Морровинда. В то время, во Вторую эру, такой силой мог быть только Трибунал — Альмалексия, Сота Сил и Вивек. Говорят, что Мефала, которой поклонялись Мораг Тонг, была предтечей Вивека. Не логично ли заключить, что в обмен на поддержку Мораг Тонг прекратили поклоняться Мефале и стали поклоняться Вивеку?

Мораг Тонг, насколько нам известно, продолжают поклоняться Ситису, Темное же братство, как считают многие, не является религиозной организацией, это просто компания, убивающая за золото. Однако я видел письменные свидетельства того, что Братство до сих пор поклоняется Ситису.

Так где же, спросит читатель, причина раскола? Почему началась тайная война, если две эти группы так близки? Ведь и та, и другая почитают Ситиса. И все же появилась фигура, которая заставит эти голоса замолчать.

Мать Ночи.

Кто такая Мать Ночи, откуда она пришла, какова ее роль — никто не знает. Карловак Таунвей в своем серьезном историческом труде "2920: Последний год Первой эры" изображает Мать Ночи руководительницей Мораг Тонг. Но исторически она никогда не связана с Тонг, только с Темным Братством.

Мать Ночи, мой дорогой читатель, это Мефала. Темное братство запада, не связанное приказами Трибунала, продолжает поклоняться Мефале. Возможно, они не называют ее по имени, но ими до сих пор руководит даэдра убийства, плотской любви и тайн, и они по сей день не простили своим братьям то, что они забыли ее.

Сапожник, убитый в конце Второй эры, который не видел конца войны между Братством и Тонг, был прав. В тени Империи Братья Смерти ведут войну, и скорее всего, эта война не окончится никогда.

Многие интересуются, как мы находим своих партнёров, как будто бы аргониане не могут испытывать наслаждение таким же способом, как меры.

Кому-то это может показаться нелепостью, но сама я повстречала своего мужа при необычных обстоятельствах. Хист говорил с нами обоими и намеренно, в чём я не сомневаюсь, привёл нас туда, где мы неизбежно встретились и влюбились. И всё это несмотря на мою глубочайшую убеждённость, что я никогда не выйду замуж.

Первый знак оказался для меня сюрпризом. Я убирала товары в лавке, приводя в порядок нагромождение кучи вещей, когда внезапно услышала в голове свой собственный голос: «Дождись его».

«Кого?» — спросила я вслух, вздрагивая и выходя из задумчивости.

И тишина.

Спокойствие моё сменилось смятением. Неловко повернувшись, я случайно сшибла лампу, из которой по всей комнате расплескалось по дуге горящее масло.

Масло оказалось повсюду: на отрезах ткани, на обрывках бумаги, на разбросанной по полу соломе. Из-за одного светильника тесная комната мгновенно превратилась в огненную ловушку.

Коралловые языки пламени уже лизали сухие травы, свисающие с потолка, когда я осознала, что стою неподвижно, с открытым ртом, среди дыма, жара и бушующих языков пламени. Никогда раньше не казалась мне хижина такой огромной, как в тот раз. Тёмная из-за дыма, яркая от огня, в воздухе всё ревёт. Прищурившись, чтобы уберечь глаза, и прикрыв ладонью рот, я шатко двинулась к словно отдаляющейся от меня двери.

— Кто-нибудь там есть? Кто-нибудь?

— Я!

Я почти добралась до двери, когда она резко распахнулась, отчего пламя в радостном прыжке разметалось по потолку и стенам. Чья-то тёмная рука схватила меня и вытащила наружу.

— Вы пострадали?

Я помотала головой, откашливаясь: «Я в порядке. Но магазин…»

Мы оба оглянулись посмотреть. Огонь, такой неукротимый внутри хижины, столкнулся с достойным противником в виде мокрой тростниковой крыши.

«Спасибо вам за помощь», — сказала я, поворачиваясь наконец лицом к своему спасителю.

Наши взгляды соединились. Хист выбрал нас друг для друга, и никому из нас не было нужды дольше ждать.

Богатый бретонец по имени Робьер — соседи частенько называли его «дядюшка» — владел большой плантацией, урожаем от которой кормилась дюжина поселений. Днём и ночью трудились в полях его сервы, при необходимости вручную собирая тлю и гусениц, чтобы получить богатый урожай, самый лучший и самый вкусный во всём Хай Роке.

Но однажды на его поля вторглось Существо. Прямо под носом рабочих оно пожирало картошку и капусту, морковь и салат-латук, редиску и бобы. Все усилия сервов поймать Существо, казалось, только подзадоривали его. Порою люди, думая, что вот-вот его поймают, бросались вперёд, чтобы накрыть его, и напарывались на грабли, оставленные на земле! В иных случаях Существо в яркий солнечный день подкрадывалось сзади и толкало так, что при падении ломалась шея.

Все были уверены, что дядюшка Робьер был проклят, что появление Существа — это своего рода отмщение за зло, причинённое им в прошлом какому-то человеку. Сервы массово сбегали с полей, предпочитая рискнуть и просидеть неделю в колодках, чем погибнуть от рук Существа.

Очень скоро поля дядюшки Робьера были полностью опустошены алчным Существом, и даже он сам поверил, что это проклятие. Он заперся в своём замке и молился богам, но боги молчали. Единственное, что мог слышать Робьер, это звуки Существа, скребущегося под половицами, за стенами, в буфетах, где оно уничтожало всю оставшуюся у него еду.