Чтение онлайн

Укрывшись в спальне, Робьер следил в ночной тьме, как догорает последняя его свеча. И после того как она окончательно погасла, Существо пожрало его.

В глухих лесах Сиродила — да, собственно, в любом пустынном месте Тамриэля может обитать одно из самых извращённых и низменных созданий Тамриэля — огр. Загляните в какое-нибудь захолустное логово или неглубокую пещеру — вы не встретите там ни тролля, ни волка, но непременно маленькую общину этих примитивных существ. Лучше всего оставить их в покое — точно так же, как они стараются не нарушать границ нашей территории, держа при этом под контролем возможное вторжение на свою. Но если у вас всё же возникнут некоторые сложности с огром, обратитесь к страже из ближайшего города — для разборки с этим противником экспедиция будет отправлена за номинальную плату.

Огры не обладают умственными способностями для ведения споров, но зато получают первобытное удовольствие от превращения незваного гостя в бесформенный труп. Они охотятся ради еды, они разыскивают предметы, необходимые для жизни — и это всё их удовольствие от жизни в Нирне, не считая тех моментов, когда им удаётся проявить свою недюжинную силу, разрывая врагов на части или забрасывая их огромными камнями. К счастью, неповоротливость огров позволяет более проворным соперникам избегать таких атак. Что до их цветовой окраски, то теория Фрастуса из Элинира, что синевато-серая кожа нужна им для маскировки своих силуэтов на фоне неба, была убедительно развенчана леди Синнабар из Танета, так что мы не приблизились к решению этой загадки: ну просто некому пойти и спросить огров об этом.

О великий покоритель тундры!

Как смотришься ты со своим могучим зверем на фоне необъятных оранжевых просторов!

Гром шагов возвещает твой приход. Человек и зверь вместе прокладывают путь.

Как единое целое, полагаясь друг на друга, они больше, чем просто человек и зверь, но равные, объединенные борьбой за выживание.

Как же мне охота пересечь тундру, следуя за их могучими стопами.

Это было бы для меня величайшей честью.

Мы бы провели утро, собирая краски, чтобы нанести их на наших мамонтов и вырезать свирепые символы на их бивнях.

Тогда подошло бы время охоты на злокрысов. Наши дубины обрушились бы на зловредных крысаков и вышибли бы из них дух.

Мы бы сидели вечерами у костра, и я бы славил сидящих рядом песнями об их величии и красоте.

Они бы дали мне вкусить мамонтового сыра. Пищи премерзкой, но столь целебной.

Мы бы перекусили жареным злокрысом, пойманным в этот самый день, и затем легли бы спать под звездами.

Я бы медленно отошел ко сну, погрузившись в обволакивающее тепло мамонтового меха. Он защищает от холода, и в нем так уютно.

Какое славное то было бы время.

Когда-то мы были великими.

Когда-то наши военные интенданты были мастерами ведения боевых действий, а наши сапьярхи — мудрыми и просвещёнными. Когда-то мы правили всем Хай Роком от Элтерического океана до Ротгарианских гор, а неды были нашими трэллами и наложниками.

Когда-то Диренни Cygnus (лат. Лебедь), Лебедь Тиригела, открыла остров Балфиера и Башню на нём и провозгласила её своей собственностью, постановив, что отныне весь клан будет носить её имя.

Когда-то искусство алхимии сводилось к едва ли не действиям наугад, пока Аслиэль Диренни не составил свой «Краткий альманах реагентов». Первые псиджики Артеума пригласили его вступить в свой орден.

Когда-то, до Равен Диренни и её «Правил приворотных заклинаний», наложение чар всякий раз проходило по-новому и заканчивалось неудачей девятнадцать раз из двадцати.

Когда-то, в дни алессианских реформ, Райан Диренни выступил против целой Империи. Его бретонские легионы, вооружённые эльфами Диренни и под их же командованием, контролировали всю землю далеко на восток, до Маркарта и Элинира. Владение орков в Орсиниуме грабили много раз, но это мы, Диренни, ограбили их первыми.

Когда-то, в Битве при Гленумбрийских вересках, войска Айдена Диренни разбили алессианские орды, безмерно превосходящие их числом, и отбросили их назад в Сиродил.

Когда-то, до того, как Корвус Диренни систематизировал правила колдовства, призыв даже младшего даэдра всякий раз был опасным действием, которое лучше было даже не начинать.

Когда-то Перегрин Диренни потопила возле Сентинеля целую флотилию Ра Гада, соединив волю свою с волнами залива Илиак.

Когда-то, за единый день, Пелладил Диренни построил из раскиданных обломков лилмотитских руин тюрьму Блэкроуз, призвав себе на помощь армию каменных атронахов.

Да, когда-то мы были великими. Но неважно, насколько значительны достижения отдельных из нас, — ещё со времён Лебедя тоска и печаль снедает каждого Диренни.

Потому что мы не смогли разгадать тайну Нулевого Камня и использовать его для открытия Серебряной Апертуры, которую он охраняет.

Каждого Диренни аристократического происхождения, достигнувшего поры зрелости, приводят в Башню, провожают в Своды Основания и показывают Нулевой Камень. Нам дозволяют прикоснуться к нему — однажды — и почувствовать трансцендентную мистическую силу, пронизывающую его, силу, что никогда не станет нам подвластна. А в металлической стене напротив показывают Серебряную Апертуру, дверь с замком из тринадцати медленно вращающихся в разные стороны дисков, портал, что никогда не открыть нам.

Мы утешаем себя мыслью, что, если это мы, Диренни, никогда не сможем извлечь силу из Камня или отомкнуть замок Апертуры — пусть так, но совершенно точно, что никому другому сделать это тем более не удастся. Мы возвращаемся наверх в свой мир, мы творим что-нибудь особенное — нам не к лицу смиряться с поражением.

Но однажды, на закате жизни, каждый из нас, собрав в одно целое все наши знания, плоды всех наших достижений, однажды снова вернётся в Своды Основания. Попытаться. Один лишь раз.

Большинство находят через день или два, мёртвых или чудовищно искорёженных. Некоторые, как мой дражайший Херон, продолжают жить, ужасающим образом деформированные, с разрушенным мозгом, неспособные воспринять случившееся с ними.

А я? Я пребываю в палатах нашей Турмалиновой башни, днём ухаживаю за Хероном, ночью перевожу в библиотеке айлейдские тома. И это вполне хорошая жизнь.

Иногда, работая над старинным гримуаром или librus magus (лат. Книга магии), я спрашиваю у себя, не лучше ли будет, если сокровенные письмена наших давно позабытых родичей останутся в тайне?

А потом начинаю размышлять, все ли знания имеют приложение? И гадаю, для чего может пригодиться это знание.

И я думаю, что смогу пройти той длинной лестницей до конца.

Однажды.