Сборник материалов Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников
Шрифт:
— В апреле 1944 года мы совершили такую же операцию в районе Плюссы.
— В ноябре 1943 года недалеко от Пскова я участвовал в расстреле 120 мужчин и женщин. Лично я застрелил 5 или 15, не могу точно сказать.
— В январе 1944 года в деревнях между Псковом и Лугой я сжег 15—20 домов и расстрелял 40 или, может быть, 60 человек. Среди них были женщины и дети. Они не хотели покидать свои дома.
— В феврале 1944 года в районе Плюссы я участвовал в расстреле 80 человек.
— В марте 1944 года в совхозе «Андромер» мы сожгли 25 домов и расстреляли 40 мужчин и женщин. Там были также и крестьяне из местных колхозов, которые не хотели покидать свои дома. Я лично убил там только 4 человек, потому что был занят — угонял скот.
Это далеко не все. Но и эти ответы исчерпывающе характеризуют человекоподобного зверя Скотки и воспитавший его по своему образцу гитлеровский режим.
Отвечая на вопросы председателя и государственного обвинителя, подсудимый продолжает:
— В деревне Букино, в январе 1944 года, я участвовал в расстреле 70 человек. На этот раз я убил всего четырех. Опять был занят угоном скота.
— В районе Ляды в самом начале 1944 года мы убили примерно 45 мирных жителей.
— Еще я участвовал в массовых расстрелах населения. Трупы мы сжигали в сараях или кучах соломы [140] .
Как же оценивает Скотки свои бесчисленные преступления? Фашистский изверг говорит:
140
Защитник уточняет:
«— Сжигали живьем или только трупы?
— Были случаи — живьем, потому что сжигал дома. Возможно, в домах были живые люди.»
— Я признаю, что поступал некрасиво, нехорошо.
И только под напором прямых вопросов государственного обвинителя выдавливает из себя:
— Поступал преступно.
Стремясь оправдаться, он добавляет:
— Меня обязывали убивать мирных советских граждан. В 94-м охранном полку мы проходили специальное обучение, как нужно вести себя на территории противника.
Государственный обвинителя спрашивает:
— Что же, вас обучали уничтожению мирного советского населения?
И Скотки признает:
— Да, это был специальный учебный курс для карателей.
Начинается допрос подсудимого Герера [141] . Карательный отряд «Айнграйф», в котором он служил, в начале 1944 года свирепствовал в районе Славковичи. Каратели врываясь в мирные села, насильственно угоняли жителей на немецкую каторгу, расстреливали стариков, женщин, грабили, жгли. После их ухода на месте деревень оставались руины и пепелища. Только в этом районе, как показывает подсудимый, было угнано в Германию до 600 советских граждан.
141
Герер, до 1 марта 1944 года был на Волховском фронте. В этот день был арестован и 3 марта осужден военно-полевым судом на четыре года военно-полевой тюрьмы. До 15 января 1944 года занимался на строительных работах, с лопатой в руках, а 15 января вместе с группой, в которой состоял, был вооружен. В дальнейшем группа была придана кавалерийскому полку «Норд». В задачу полка входила эвакуация местного населения в тюрьму, конфискация их имущества и скота.
— Кого отправляли в Германию? — спрашивает государственный обвинитель.
— Угонялись все трудоспособные, — отвечает Герер.
Государственный обвинитель: А как поступали с детьми, стариками?
Подсудимый: Тот, кто не мог передвигаться, расстреливался.
Рота, в которой служил Герер, расстреляла 250 мирных граждан — стариков, женщин, детей.
Среди своих собратьев по злодеяниям Герер был одним из наиболее свирепых. Во время 14 карательных операций, в которых он участвовал в районе Славковичи, Герер лично убил около 100 мирных граждан, вся вина которых была в том, что они не хотели покидать насиженных мест, не хотели отдавать своего имущества.
— Кто были убитые вами люди? — спрашивает государственный обвинитель.
— Это были старики и женщины, — отвечает подсудимый.
С середины 1944 года злодейская «работа» Герера продолжалась во 2-ой роте батальона «особого назначения» [142] . Этой ротой командовал подсудимый Штрюфинг. Рота систематически поджигала населенные пункты, расстреливала мирных граждан.
Допросом подсудимого Герера утреннее заседание заканчивается.
142
«— Выполняя приказы, сознавал, что это — преступные приказы, но не мог их не выполнять, так как иначе сам был бы расстрелян...
— И выполняли охотно? С удовольствием?
— Нет, без удовольствия!»
Вечернее заседание 29 декабря.
Первым на вечернем заседании допрашивается подсудимый Зоненфельд, лейтенант германской армии. Это — не рядовой исполнитель преступных приказов фашистского командования. Зоненфельд получил высшее образование, он инженер-кораблестроитель. Задолго до войны он был агентом гестапо. Перед тем как попасть на Восточный фронт, прошел специальное обучение. Он быстро отличился в кровавых расправах над мирным населением и был назначен командиром карательной группы.
В ходе судебного следствия устанавливаются подробности чудовищных злодеяний Зоненфельда, этого матерого палача, руководившего планомерным уничтожением деревень, массовыми расстрелами женщин, стариков, детей. Неопровержимые улики вынуждают подсудимого признаться, что он лично участвовал в истреблении мирных советских людей.
На вопрос государственного обвинителя, сколько было расстреляно мирных советских граждан во всех деревнях, где действовала его группа, Зоненфельд отвечает:
— При моем пребывании больше 100 человек.
— Сколько в том числе было детей?
— Приблизительно от 20 до 30.
Зоненфельд, как и другие подсудимые, пытается оправдать свои преступные действия приказами, которые он получал свыше, в частности, от генерал-майора Ремлингера, и которые требовали расстрела всех жителей, уклоняющихся от угона в Германию. Так было в Лядах, где было расстреляно около 35 человек. По показанию самого Зоненфельда, это главным образом женщины и дети.
— Зачем же вы расстреливали женщин и детей? — спрашивает государственный обвинитель.
— Они отказывались уходить вместе с нашей ротой, тогда мы расстреляли их из пулемета. Приказ гласил, что население не должно иметь никаких сношений с партизанами.
— Следовательно, вы по своему усмотрению определяли, кто имеет связь с партизанами и должен быть расстрелян? — спрашивает государственный обвинитель.
— Мы вообще не думали, просто действовали, — бесстрастным голосом отвечает фашистский убийца с высшим техническим образованием.