Сборник материалов Чрезвычайной Государственной Комиссии по установлению и расследованию злодеяний немецко-фашистских захватчиков и их сообщников
Шрифт:
Вот что рассказывает свидетель Старовойтов:
«Проживая в несколько десятков метров от военного городка, на территории которого был расположен лагерь военнопленных; я лично видел как ежедневно с пересыльного пункта гнали в лагерь пленных, которых к концу октября уже насчитывалось до 12 000. Пленные находились под открытым небом за забором обтянутого густой сетью ключей проволоки. Из лагеря круглые сутки слышались стоны больных, раненых и совершенно истощенных. Я не раз слышал, как кто-то кричал: «Добей товарищ, устал мучиться, умираю».
За попытку передать хлеб военнопленным я был схвачен охраной и водворен в лагерь в августе 1941 года. Находясь в лагере военнопленных я собственными глазами видел как истощенные пленные еле-еле передвигались от бессилия собирали траву, кору с деревьев и другие отбросы и поедали их. Ежедневно в лагере умирало от голода 20-25 человек.
На окраине лагеря я видел могилу, на которой имелась надпись, учиненная военнопленными «Здесь зарыто 5 000 русских военнопленных, умерших от голода.»
Таких могил я видел в лагере еще несколько, но сколько в них похоронено жертв немецко-фашистских оккупантов — неизвестно.
Ежедневно немцы под силой оружия и палками выгоняли на земляные работы по две и более тысячи человек. Ежедневно можно было наблюдать как возвращаясь вечером с работы военнопленные несли на носилках обессиленных, умирающих товарищей, которые от непосильной работы и побоев не в состоянии были передвигаться.»
Гражданка Украева Надежда Артемьевна пoказала:
«В лагере было 4 500 военнопленных, из которых в живых осталось не более 350 человек. Я видела как немцы увозили их в поезде со станции Опухлики в сторону Невеля. Пленные настолько были истощенные и измученные, что из лагеря с поезду, расстояние 500 метров, не могли пройти и их подвозили на лошадях и автомашинах.
Много пленных в лагере умирало от заболевания тифом и дизентерией, от которых их вовсе не лечили. Пленные ели все отбросы, а летом грибы всех видов, в том числе и мухоморов, от которых отравлялись и смертность в лагере достигла больших размеров.»
Заняв город и район немецко-фашистские разбойники сразу же приступили к насильственному угону советских людей на каторгу в Германию. Угон в рабство осуществлялся специально созданной «биржей труда», которую возглавлял немец Отто.
Согласно приказа немецкого коменданта штаб-капитана Боммерт и начальника жандармерии гор. Невеля фельдфебеля Летель Карл население города Невеля обязано было явиться на регистрацию, проводимую «Биржей труда». Вскоре после окончания регистрации населения немцы объявили населению об обязательной явке всех граждан рождения 1925—36 годов для отправки в Германию на трудовую повинность, при чем население предупреждалось, что уклоняющиеся от мобилизации будут привлекаться к ответственности по законам военного времени вплоть до расстрела. Ужас гитлеровского рабства толкал советских граждан на причинение себе тяжелых увечий. Многие женщины и девушки, не желавшие превратиться в немецких рабынь сознательно увечили себя, лишь бы не попасть на фашистскую каторгу. Например, гражданка Григорьева Вера за уклонение от поездки в Германию была водворена в лагерь, где были невыносимые условия — каторжный труд, скверное питание и Григорьева чтобы не попасть в Германию решила умереть голодной смертью и добилась своего. Ее подруга умышленно сломала себе ногу во время работы.
Гражданка Болотникова Зина, проживающая по улице Урицкого 64 в гор. Невеле, продав все личные вещи на взятку подделав себе паспорт, уменьшив с свой возраст с 1926 на 1927 год, за что она подверглась избиению и водворению в лагерь, откуда была освобождена частями Красной Армии при освобождении города Невеля от немецко-фашистских захватчиков.
Фактов и примеров о зверствах немецко-фашистских оккупантов можно приводить без конца. Например, гражданка Петрова Устинья Захаровна из деревни Б.Будница, сейчас проживающая в городе Невеле по ул. Урицкого дом 72 рассказала:
«В 1942 году немецко-фашистские захватчики насильно угнали все население дер. Б.Будница на каторгу в Германию не дав никому ничего взять в дорогу.
Везли нас под конвоем в закрытых вагонах и мы не знали куда. В гор. Слуцк нас выгрузили из вагонов, построили и отправили в лагерь, где мы пробыли 5 недель. Режим в лагере был ужасный, по несколько дней мы сидели голодными, а иногда раз в день давали какую-то баланду. Больным медицинской помощи не оказывали. Одна женщина имела 3 детей от 4 до 8 лет, которые очень плакали и просили хлеба. Мать обратилась к немцу с просьбой выпустить ее, чтобы она могла достать хлеба для детей. В ответ на просьбу фашист выстрелил ей в рот и она упала мертвой.
Вторая женщина хотела выйти из-за проволоки и тоже получила выстрел в грудь и умерла. Люди плакали, стонали но на нас никто не обращал внимание.
Через 5 недель нас из лагеря отправили дальше и распределили на работу к хозяевам у которых приходилось работать по 16—17 часов в сутки.»
В результате зверской расправы гитлеровских палачей в Невельском районе замучено и расстреляно 20 000 чел. Угнано на каторжные работы в фашистскую Германию 6 831 чел.
Невельская чрезвычайная районная комиссия считает ответственными за совершенные злодеяния в городе Невеле и Невельском районе, за массовые убийства невинных мирных жителей, за убийство и истязание раненых и больных военнопленных, за ограбление и увод в немецкое рабство советских граждан, за разрушение колхозов, сел и деревень, фабрик, заводов и города Невель, за расхищение имущества общественных, кооперативных и государственных учреждений командующего 2-го автополевого корпуса генерала Шлем, нач. штаба 263 немецкой дивизии СС Вальтер, Шефа Невельской местной комендатуры майора Кайма, коменданта местной комендатуры №1/508 майора Кбас и его помощника капитана Крупп, начальника отдела Невельской полиции безопасности (СД) гауптшарфюрер СС Шторк Франц, палача Невельского отдела полиции безопасности унтершерфюрера <...> Франц, переводчика Невельского отдела полиции безопасности Фрич Франц, шефа Невельского отдела тайной полевой полиции (ГФП) обер-лейтенанта Бодэ Герман, начальника тайной полевой полиции капитана Шилинг, следователя Невельского отдела тайной полевой полиции обер-фельдфебеля Карт, шефа Невельской биржи труда Отто, начальника жандармерии гор. Невеля фельдфебеля Карл Летель и коменданта гор. Невель штаб-капитана Боммерт.
Все они должны понести суровое наказание за свои чудовищные злодеяния, совершенные против советских граждан в период временной оккупации города Невель и Невельского района, ныне освобожденных нашей доблестной Красной Армией.
Председатель Невельской Чрезвычайной районной комиссии Д.С. Карнетов
Заместитель Невельской Чрезвычайной районной комиссии А.И. Сафронов
Члены Невельской Чрезвычайной районной комиссии: Е.И Бычков, И.В. Шаргин, М.И. Капер, А.Г. Долгова, И.И. Жигалов.
1945 года, месяца марта, 23 дня
В результате расследования собрано большое количество показаний свидетелей и пострадавших, обнаружены документы и вещественные доказательства, на основании которых нами установлено следующее.
С приходом в Глубокский район фашистские захватчики учинили массовые репрессии и террор против мирных советских граждан и прежде всего против населения еврейской национальности. С первых же дней немецкие оккупационные власти произвели перепись еврейского населения, конфисковали их имущество, большую часть запасов продуктов и под охраной стали выгонять их на тяжелые работы. Немецкие патрули в пути следования к месту работы всячески издевались над ними, беспощадно избивали и расстреливали.
57
Воспроизводится по «Нюрнбергский процесс» в трех томах, из-во Юридическая литература, 1966 г., т.3, с.313―317.
В сентябре 1941 года гебитскомиссар Глубокского округа Гохман издал приказ о переселении всего еврейского населения из домов, в которых они проживали, в дома специально выделенных кварталов по улицам: Карла Маркса, Энгельса, Красноармейской и Красных партизан. Эти кварталы немцы обнесли колючей проволокой и заборами и поставили усиленную вооруженную охрану. В организованное гетто немцы загнали 8 тыс. мужчин, женщин, стариков и детей.
Свидетель Шапиро Михаил Осипович, находившийся ранее в гетто, рассказывает:
«Евреи не имели права выходить из гетто. Был издан приказ, запрещающий нам пить и есть все, кроме хлеба, картофеля и воды. Норма выдачи хлеба была очень маленькая, нам запрещалось мыться в бане. Всем евреям было приказано одеть «латы», т.е. желтые звезды, как опознавательный знак еврейской национальности. Ходить разрешалось только по середине улицы. Очень часто немцы врывались в квартиры проживавших в гетто евреев, обкладывали их налогами — золотом, производили обыски, забирали все, что им нравилось, и если население не удовлетворяло претензий немцев в пределах той суммы налогов, которую они назначали, то полиция и жандармерия хватали этих людей и отправляли группами в урочище «Ворок», находившееся в 1,5 км от г. Глубокого, и там расстреливали».
Весной 1943 года немцы расстреляли за один день не менее 2 тыс. человек из гетто.
Жители г. Глубокое: Рыжкова Лидия Ивановна, Зубович Константин Лукич и другие, являющиеся свидетелями вышеуказанного факта, сообщили следственной комиссии:
«Весной 1942 года по приказу гебитскомиссара Гохмана все проживающие в гетто евреи, в том числе женщины и дети, были согнаны полицией и жандармерией на площадь физкультуры. Там их разделили на группы и объявили, что одна партия будет отправлена для работы в Докшицкий район, а вторая партия будет работать в Глубоком. Первую партию евреев, в которой находились старики, женщины и дети, немцы погнали в урочище «Ворок». Некоторые из них, поняв, что их ведут на расстрел, пытались спастись бегством, но немецкая полиция и жандармерия расстреливала убегающих из автоматов. Вся группа в 2 тыс. человек была расстреляна в «Вороке». Расстрелы евреев производились в заранее выкопанных ямах. Всем им перед расстрелом приказывали раздеваться».