Чтение онлайн

Однако классовый подход и борьба за мировую революцию выстраивали свои приоритеты. Интернационализм в его практической реализации стал рассматриваться как право на игнорирование национальной независимости. В нем потенциально было заложено и велико-державие. В борьбе за мировую революцию начала оформляться концепция "красного империализма". "Мировая коммунистическая республика с Лениным во главе" -- этот лозунг был весьма популярен в 20-е годы. Под флагом советизации и "освобождения трудящихся" происходило постепенное восстановление былой державы. Это обстоятельство было проницательно оценено в белогвардейском лагере уже в 1919 г. как переход "белой идеи" в "красную". В понимании сути такого процесса кроются и надежды сменовеховцев и "патриотические" повороты в отношении СССР ряда деятелей эмиграции, в целом, конечно, на дух не переносивших большевизма. В 1923 году, когда, казалось, революция в Германии вот-вот должна была вспыхнуть, РКП (б) активно готовила своих членов и народ в целом к "оказанию помощи" германской революции. На встречу с Гучковым поехал специальный посланец Троцкого Беренс для переговоров о пропуске белогвардейскими частями Красной Армии. Правда, "интернациональную интервенцию" осуществить не удалось. Кстати, многие люди в России дали подобным попыткам, имевшим место еще в 1918 году, достойную оценку. "Надо быть последовательным, -- писал Ленину некий И. Балашев из Петро

града.
– - Мы желаем свободы для себя -- должны соблюдать этот принцип и в отношении к другим, тогда только они станут уважать нашу свободу, без нее же нет для человека ни достоинства, ни счастья на земле. Ваш же деспотизм и насилие является таким же невыносимым гнетом, что в сравнении с ним царский режим казался прямо легким... совесть народов -- в том числе и нашего подскажет, что идеал, требующий для своего осуществления применения грубой силы, несправедливости и потоков крови, есть несомненно идеал ложный и весьма опасный".

Но предостережения не были услышаны. Характерны тезисы доклада А. Микояна "К положению на Кавказе", посланные Ленину в декабре 1919 года. В них прямо говорилось о возможности для коммунистов готовить "государственный переворот" в республиках Закавказья, "свержение их правительств", а затем перейти к "слиянию" их "в одну государственную единицу с Россией" и таким путем "заложить фундамент рождающейся мировой республики Советов". Сценарий затем реализуется столь стремительно, что полномочный представитель РСФСР в Армении в полном недоумении пишет руководству: "О вступлении красных войск в Армению мы не были предупреждены и даже после того, как это стало фактом, нам продолжали сообщать, что красных войск в Армении нет и имеется лишь отряд армянских повстанцев".

В марте 1920 г. Ленин получает письмо от М. М. Эссен из Грузии, в котором она предупреждает, что большевистская тактика непризнания суверенного грузинского государства играет на руку их противникам. В начале мая подписывается мирный договор между Советской Россией и Грузией, по которому РСФСР "безоговорочно" признала суверенитет и независимость грузинского государства. В то же самое время Орджоникидзе и Киров посылают Ленину шифрованную телеграмму, в которой говорилось следующее: "Обеспечить за Советской Россией Азербайджан, не владея Грузией, почти невозможно... Владея Грузией, мы вышибем англичан с восточного берега Черного моря, открываем путь в Турцию... Завоевание Азербайджана и оставление Грузии произведет самое гнусное впечатление на мусульман". А несколько позже Ленину пишет один Киров. Он сетует на атмосферу подозрительности, "самые чудовищные слухи" вокруг представительства РСФСР в Грузии. В частности, "на днях итальянский посол в Грузии Меркантелли мне простодушно заявил -- пишет Киров -- мы, -- сказал он, -- внимательно

смотрим на вашу работу здесь и хотим проверить лишний раз ваше отношение к буржуазным республикам -- то есть способны ли вы жить в мире с соседями. Все уверены, что вы скоро покажете свое отношение к мирному договору как к клочку бумаги". Что и произошло.

В. И. Ленин хорошо понимал значимость национального вопроса для реализации стратегических задач партии в условиях многонационального государства. Известны его высказывания о необходимости ликвидации имевшей место при царизме "национальной травли и грызни". Вождь большевиков призывал к терпимости и уступкам в области межнациональных отношений. Однако классовый подход и здесь выстраивал свою систему координат. Ленин писал не просто о союзе, а о "союзе социалистическом", направленном на укрепление фронта трудящихся всех наций против буржуазии всех наций. Весьма показательной в этом плане явилась его работа "Выборы в Учредительное собрание и диктатура пролетариата", написанная в декабре 1919 года. Настаивая на необходимости борьбы с великорусским шовинизмом, Ленин замечает: "Мы обязаны именно в национальном вопросе, как сравнительно маловажном (для интернационалиста вопрос о границах государств вопрос второстепенный, если не десятстепенный), идти на уступки". Такая тактика, по Ленину, поможет непролетарским трудящимся массам изжить "колебания" -- то есть испробовать различные формы государственных отношений. Гарантом изживания подобных колебаний является "нетерпимость и беспощадность, непримиримость и непреклонность" в главном вопросе -- пролетарской (а по существу партийной) диктатуры.

В этом, воспользуемся ленинским термином, "гвоздь" национальной политики большевиков. Ее можно сравнить со своего рода национальным нэпом, когда конечная цель -- создание мировой коммунистической республики требует на какое-то время, до перехода "к полному единству", учета национального момента. Но всем процессом должна руководить Коммунистическая партия, интересы ее идеологии и политики во всех случаях являются определяющими. Именно сквозь призму этой "генеральной линии" и следует рассматривать ход создания советского многонационального государства.

Первые годы Советской власти характеризовались определенным поиском форм национальной государственности народов. Позитивным в нем были попытки апро

бировать разные варианты этой государственности, которые должны были учитывать демографическую, этнографическую, социально-экономическую специфику того или иного региона. Наряду с национально-территориальным принципом создания государственности, ставился вопрос о принципе территориальном, что давало бы возможность выделить, скажем, русскую республику. Присутствовали предложения (они были и у Ленина) о дополнении национально-территориальной автономии -- культурно-национальной. Словом, речь шла о том, чтобы как-то отойти от жесткой унификации, единого централистского шаблона в развитии национальной государственности.

Однако, к сожалению, события пошли по иному руслу. В столкновении между идеологическими приоритетами и реальными интересами народов первые в конечном итоге всегда побеждали. Власть партии могла утвердиться только в определенных рамках, партийное единство требовало "единства" государственного, и партийные органы стремились искусственно форсировать данный процесс, используя методы административного нажима.

И дело заключается не только в том, что решали, но и как это делали. Осуществлялось "партийное руководство" национальными процессами "сверху" --через Политбюро, Оргбюро ЦК РКП, на съездах, пленумах, партийных активах. При партийных и государственных органах не было создано институтов научной этнологической экспертизы. Конечные решения не предваряли опросами населения, референдумами. И многое делалось волюнтаристски, непрофессионально.

Действительно, в практике договоров, заключенных между республиками, к началу 20-х годов обнаружились "расстыковки", несогласованность, функциональные сбои. Наверное, необходимо было устранять эти проблемы, не спеша совершенствовать систему горизонтальных связей между республиками, но... "глас народа" -- Пленум ЦК Компартии Украины в 1922 г. ставит вопрос перед ЦК РКП о создании специальной комиссии для этих целей. Вот так, "комиссиями ЦК" и решали серьезнейшие вопросы. На этом же уровне проходило затем национально-территориальное размежевание в Средней Азии, когда представлявший собой единый экономический комплекс многонациональный регион, с этнической "чересполосицей" рассекли путем административной реформы сверху, подгоняя под "типовые блоки" складывавшейся системы партии --государства. Так, сверху нередко проводили и

другие акции в области национального строительства. Вместо того, чтобы дать возможность народам вырастить снизу свой "продукт", посылали "бригады строителей" -- полпредов ЦК -- Туркбюро, Средазбюро, Закбюро и т. п. В итоге -- оставили "свищи" на стыках республиканских границ, явившиеся результатом чисто политических комбинаций, поделили народы на "перво"- и "второсортные".

Для большевистской партии, фактически порвавшей с присущей социал-демократии идеей эволюционного (реформистского) развития, была присуща ориентация на революционный скачок, "спрямление" исторического пути. Это наглядно проявилось и в национальном вопросе. Кстати, в самых последних ленинских работах начинают звучать уже более реалистические ноты. В его записках "К вопросу о национальностях или об "автономизации" имеются достаточно серьезные противоречия -- "оставить и укрепить союз социалистических республик" или "оставить союз социалистических республик в отношении дипломатического аппарата". Похоже, что Ленин проявлял колебания и готовой модели союзного государства у него не было (хотя сверхзадача --установка на победу мировой революции оставалась).

Несомненно, Ленин хорошо видел опасность идеи "автономизации", понимая, что она может привести к самым негативным последствиям, усилить центробежные процессы, что было бы чревато распадом нового государства. Он выдвинул новую форму союзного государства: на основе добровольного и равноправного объединения самостоятельных советских республик. Указывая на недопустимость бюрократического извращения идей объединения, он выступал за необходимость укрепления суверенитета и атрибутов независимости каждой республики как обязательного условия сплочения народов. "...Мы признаем себя равноправными с Украинской ССР и др. и вместе и наравне с ними входим в новый союз, новую федерацию", -- писал Ленин, добавляя категорическое -- "Великорусскому шовинизму объявляя бой не на жизнь, а на смерть... Надо абсолютно настоять, чтобы в союзном ЦИКе председательствовали по очереди