Чтение онлайн

— Убирайтесь из моего носа! — завопил человек.

— Не могу, — ответил Пендергаст, чей голос вдруг упал до шепота. — В вашей камере в АЦСС не будет лилий. Но вонь останется. И она будет усиливаться с разложением. Пока вы не…

Неожиданно человек со звериным криком вскочил со стула и бросился через стол на Пендергаста, его закованные в наручники руки изогнулись, словно когти, в глазах горела убийственная ярость, с губ срывалась пена и капли слюны. Пендергаст легко, как матадор, вскочил со стула и увернулся от удара. На заключенного бросились два охранника с тазерами наготове и быстро его обездвижили. Чтобы он угомонился, потребовалось три разряда. Наконец он распростерся на столе, судорожно подергиваясь; крохотные облачка дыма воспарили к микрофону и лампам в потолке. Пендергаст стоял в стороне, хладнокровно наблюдая за этим, потом повернулся и вышел из кабинета.

Через секунду Пендергаст появился в комнате наблюдения за допросом и раздраженным жестом стряхнул пылинку с пиджака.

— Что ж, Винсент, я не вижу смысла и дальше оставаться здесь, — сказал он. — Боюсь, что наш друг… как там говорится? С прибамбасом?

— С прибабахом.

— Спасибо. — Он обратился к Шпандау: — Еще раз благодарю вас, мистер Шпандау, за вашу неоценимую помощь. Прошу вас, дайте мне знать, если у него наступит просветление.

Шпандау пожал протянутую руку.

Когда они вышли из тюрьмы, Пендергаст достал сотовый и начал набирать номер.

— Я опасался, что нам придется лететь в Нью-Йорк ночным рейсом, — сказал он. — Но наш друг оказался таким необщительным, что мы можем успеть и на более ранний рейс. Если вы не возражаете, я проверю. Теперь мы ничего от него не добьемся… И боюсь, что не только теперь, но и никогда.

Д’Агоста глубоко вздохнул:

— Может, объясните мне, что там происходило?

— О чем это вы?

— О ваших странных вопросах. Про цветы, про лилии. Откуда вы знали, что он именно так прореагирует?

Пендергаст перестал набирать номер и опустил телефон:

— Это была догадка, не лишенная оснований.

— Да, но откуда она у вас взялась?

Пендергаст ответил не сразу, и голос его прозвучал очень тихо:

— Все дело в том, мой дорогой Винсент, что наш заключенный — не единственный, кто в последнее время начал чувствовать запахи цветов.

Пендергаст вошел в музыкальную комнату в особняке на Риверсайд-драйв так неожиданно, что Констанс, вздрогнув, оборвала игру на клавесине. Под ее пристальным взглядом он направился к столику, положил на него большую стопку бумаг, достал пузатый бокал, налил себе большую порцию абсента, сверху на бокал поместил ложку с отверстиями наподобие шумовки, положил в нее кубик сахара, полил его охлажденной водой из графина, потом прихватил бумаги и пошел к кожаному креслу.

— Не прекращай играть из-за меня, — сказал он.

Констанс, пораженная его немногословием, вернулась к сонате Скарлатти. Хотя она видела Пендергаста лишь краем глаза, у нее возникло ощущение, что случилось что-то нехорошее. Он наспех глотнул абсента, со звоном поставил бокал, затем сделал еще один большой глоток. Одна его нога не в такт музыке постукивала по персидскому ковру. Он пролистал бумаги — кажется, это был пестрый набор каких-то старых научных трактатов, медицинских журналов и новых распечаток — и отложил их в сторону. После того как он отхлебнул абсента в третий раз, Констанс перестала играть (это была дьявольски трудная вещь, требовавшая абсолютной концентрации) и повернулась к нему:

— Как я понимаю, поездка в Индио принесла разочарование.

Пендергаст, разглядывавший одну из голограмм на стене, молча кивнул.

— Этот человек так ничего и не сказал?

— Напротив, он был очень разговорчив.

Констанс разгладила на себе юбку:

— И?..

— Нес чушь.

— Что именно он сказал?

— Я же говорю — чушь.

Констанс сложила руки на груди:

— Я бы хотела точно знать, что он сказал.

Пендергаст посмотрел на нее и прищурился:

— Ты сегодня очень настойчива.

Констанс молча ждала.

— Он говорил о цветах.

— Случайно, не о лилиях?

После паузы:

— Да. Как я уже не раз повторил, это была бессмысленная чушь.

Констанс опять погрузилась в молчание. Какое-то время никто не произносил ни слова. Пендергаст продолжал играть со своим бокалом, допил его, встал и снова взял со столика бутылку абсента.

— Алоизий, — заговорила Констанс, — возможно, он и нес чушь, но не бессмысленную.

Игнорируя ее, Пендергаст начал готовить второй бокал.

— Есть один вопрос, который мне нужно с тобой обсудить. Дело довольно деликатное.

— Конечно, прошу тебя, — сказал Пендергаст, наливая абсент в бокал и кладя сверху ложку с отверстиями. — Где этот чертов сахар? — пробормотал он себе под нос.

— Я изучала историю твоей семьи. Во время нашего разговора вчера в оружейной комнате всплыло имя доктора Эванса Паджетта. Тебе оно знакомо?

Пендергаст положил кубик в ложку и начал обливать его ледяной водой:

— Не люблю драм. Я с ними покончил.

— Жена доктора Паджетта отравилась эликсиром твоего прапрадеда. Человек в калифорнийской тюрьме страдает теми же симптомами, что и жена Паджетта и все остальные, кто принимал чудодейственное средство Езекии.

Пендергаст взял бокал с абсентом и сделал большой глоток.

— Человек, убивший сотрудника музея и напавший на тебя, похитил бедренную кость жены Паджетта. Зачем? Возможно, он работал на кого-то, кто пытался воссоздать эликсир. Наверняка в кости имеются остаточные вещества.

— Какая ерунда, — пробормотал Пендергаст.

— Боюсь, что нет. Я тщательно изучила этот эликсир. Все жертвы поначалу говорили о запахе лилий, это была изюминка, часть рекламной кампании. Когда человек начинал принимать эликсир, запах был преходящий, сопровождался ощущением благополучия и концентрации внимания. Со временем запах становился постоянным. Более тяжелым. Когда человек принимал дополнительные дозы эликсира, запах лилий начинал пропадать, словно цветы портились. Жертва становилась раздражительной, беспокойной, у нее нарушался сон. Ощущение благополучия сменялось тревогой и маниакальным поведением с периодами неожиданной апатии. В течение этого периода дополнительные дозы эликсира становились бесполезны, напротив, они лишь усугубляли страдания жертвы. У больного возникали приступы неуправляемой ярости, перемежаемые время от времени крайней вялостью. Потом начиналась боль — головная, суставная, человек уже не мог пошевелиться, не причиняя себе мучительных страданий. И… — Констанс помедлила. — И в конце приходила смерть, как благодать.

Слушая ее, Пендергаст поставил бокал и выпрямился. Начал ходить по комнате.

— Я прекрасно осознаю грех моего предка.

— Есть еще одно соображение: эликсир принимали в форме паров, а не в виде капель или таблеток. Его нужно было вдыхать.

Пендергаст сделал еще несколько кругов по комнате.

— Ты, конечно, понимаешь, к чему я клоню, — сказала Констанс.

Пендергаст пренебрежительно махнул рукой, отметая ее опасения.

— Алоизий, бога ради, тебя отравили этим эликсиром. Не просто отравили — доза, судя по всему, была чудовищной!