Чтение онлайн

— О чем же вы беседовали?

— О том о сем.

— О том о сем. — Д'Агоста так и записал: «О том о сем». — Что, все сорок две минуты?

— Ну созвонились два приятеля, давно не виделись, понимаете?

— Вы хорошо знали Гроува?

— Встречались несколько раз. Хотя друзьями не были.

— А когда познакомились?

— Очень давно. Я уж не помню.

— Спрашиваю еще раз: о чем шел разговор?

— Гроув рассказал, чем занимался в последнее время…

— И чем же?

— Ну, писал статьи, устраивал званые ужины…

Баллард врал. Врал, врал и еще раз врал — точно так же, как Катфорт.

— А вы? О чем рассказывали ему вы?

— Собственно, все о том же: работа, компания.

— Так зачем же Гроув звонил?

— Спросите у него. Со мной так он просто болтал по-приятельски.

— Где он нашел ваш номер? Его нет в телефонной книге.

— Должно быть, я как-то сам его назвал.

— Но ведь Гроув не был вам другом.

— Значит, спросил у кого-то, — пожал плечами Баллард.

Прекратив писать, д'Агоста посмотрел на Балларда. Все еще полускрытый тьмой, тот стоял по другую сторону стола, и д'Агоста по-прежнему не видел его глаз.

— Вам не показалось, что Гроув чем-то напуган?

— Может, и так. Я в самом деле не помню.

— Вам знаком некий Найджел Катфорт?

— Нет, — сказал Баллард, но прежде нанес легкий удар по шару.

— А как насчет Ренье Бекманна?

— Нет. — На этот раз Баллард ответил мгновенно.

— Граф Исидор Фоско?

— Знакомое имя. Кажется, я встречал его на страницах светской хроники.

— Леди Милбэнк? Джонатан Фредрик?

— Нет и нет.

Д'Агоста знал, когда человек запирается окончательно, а потому просто закрыл блокнот.

— Не прощаемся, мистер Баллард.

Тот уже успел вернуться к игре.

— Зато я, сержант, с полной уверенностью говорю вам: прощайте.

Д'Агоста развернулся двинулся было к выходу, однако, остановившись, спросил:

— Надеюсь, мистер Баллард, вы не собираетесь покидать страну?

Воодушевленный молчанием, д'Агоста продолжил атаку:

— Знаете, я мог бы объявить вас важным свидетелем и ограничить свободу передвижений.

Он снова блефовал, но когда Баллард притворился, что не слышит, шестое чувство подсказало: прием удался. Д'Агоста пошел к выходу мимо зеленых столов с маленькими лузами, а когда он подошел к дверям, с лица охранника исчезла ухмылка — осталось только нейтральное выражение.

— Так во что здесь играют? — спросил д'Агоста. — В бильярд?

— В «снукер», сэр.

— «Снукер»?!

Охранник произнес название с честным лицом, однако слово навело на мысль о проститутке, которая после секса огорошила клиента, сказав, что услуги подорожали [50] .

Д'Агоста отыскал главный лифт и поехал вниз, мысленно послав привратника и правила к черту.

Вечерний свет умирал, и бильярдная погружалась во тьму. Локк Баллард курил, сжимая в руке кий и не видя перед собой ничего. Простояв так минуту, он отложил кий и направился к телефону на стойке бара. В Италии намечено важное дело, и никто — даже выскочка сержант — ему не помешает.

На ступеньках клуба д'Агоста остановился и посмотрел на часы. Еще только половина седьмого, а Пендергаст просил приехать к девяти. Порывшись в кармане, д'Агоста вытащил ключ от того, что сам фэбээровец называл своей «резиденцией в жилой части города».

Надо как-то убить время. Д'Агоста вспомнил, что на углу Бродвея и Шестьдесят первой улицы стоит ирландский бар «У Маллина». Хороший бургер и кружка холодного пива с пеной пришлись бы как нельзя кстати.

Любопытно, какого черта Пендергасту понадобился дом в центре. «Дакота» — просто дворец!.. Д'Агоста взглянул на карточку с адресом: Риверсайд-драйв, 891. Кажется, это те старые домины у Риверсайдского парка, в районе Девяносто шестой улицы.

Бар «У Маллина» стоял себе на привычном месте. Когда д'Агоста вошел, его душа запела от аромата настоящего нью-йоркского чизбургера, а нью-йоркский чизбургер — это вам не мешанина из авокадо, аругулы [51] , камамбера и панцетты [52] , за которую в Саутгемптоне дерут по пятнадцать баксов.

Часом позже, насытившись, д'Агоста покинул бар и двинулся на север в сторону метро на Шестьдесят шестой улице. Даже в половине восьмого поток машин не иссяк, и каждый из миллиона автомобилей пытался обогнать остальные в дымном хаосе стали и хрома. Золотистый «шевроле-импала» с тонированными стеклами пронесся так близко, что чуть не отдавил д'Агосте ноги. Полицейский напутствовал драндулет эпохи восьмидесятых крепким словцом и нырнул в метро. Времени оставалось еще слишком много; эх, стоило бы задержаться в баре и пропустить еще кружечку…

Не прошло и минуты, как из темноты тоннеля, возвещая о прибытии поезда, вырвались нарастающий рев и плотная стена спертого воздуха. В вагоне д'Агоста умудрился найти свободное место. Устроившись на пластиковом сиденье, он закрыл глаза и почти бессознательно стал отсчитывать станции. На Девяносто шестой улице д'Агоста открыл глаза, встал и вышел.

Он пересек Бродвей, направляясь на запад к Риверсайд-драйв, вниз по Девяносто четвертой улице, мимо Уэст-Энд-авеню. Сквозь узкую полоску зелени Риверсайдского парка виднелись Вест-Сайдское шоссе и река Гудзон. Сгущались сумерки, в воздухе пахло сыростью. Молния высветила Нью-Джерси, искрившийся ночными огнями на другом берегу.

Табличка с номером ближайшего дома сообщала: «214». Два четырнадцать! Д'Агоста выругался. Он и впрямь потерял хватку. Теперь нужно идти дальше вверх, может, даже в Гарлем.

Вернуться к метро? Нет, это же сколько переть в гору, к Бродвею, затем снова толкаться на платформе и опять топать вверх по городу. Ловить такси? Дохлый номер — тоже нужно подниматься к Бродвею.

Махнув рукой, д'Агоста подумал, что идти-то всего десять — пятнадцать небольших кварталов. И, похлопав себя по животику, решил, что в запасе есть еще час, а калории от чизбургера неплохо бы сжечь.

Он взял энергичный темп, слушая, как бряцают ключи и наручники. Ветер вздыхал в листве на краю Риверсайдского парка. Яркий электрический свет заливал фасады домов, большинство из которых могли похвастаться привратниками или даже охраной. В восемь часов люди еще только возвращались с работы: мужчины и женщины в костюмах, музыкант с виолончелью, парочка типов профессорского вида, которые громко спорили о ком-то по имени Гегель. При виде д'Агосты многие улыбались, приветливо кивали; после 11 сентября люди по-новому взглянули на вещи, особенно на полицию. Ну как тут не рваться на прежнее место, хватаясь за первый же шанс?!