Чтение онлайн

— С вами не так-то легко сладить, — сказала она.

— Знаю. Вы тоже упрямы. Но упрямство — хорошая черта, особенно у женщин.

Нора не могла не улыбнуться. На сей раз — искренне.

— Давайте не будем называть это упрямством. Подберем другое выражение — мужество в отстаивании собственных убеждений.

Марго тоже улыбнулась.

— Это и в самом деле звучит лучше. Хотя большинство людей назовут эту черту обыкновенной стервозностью.

— Что ж, — сказала Нора. — Стервозность — тоже неплохо.

Марго рассмеялась.

— Во всяком случае, Нора, я просто хотела извиниться.

— И я от души вас прощаю. Спасибо, Марго.

— До скорой встречи.

На мгновение Нора позабыла о ящиках. Она смотрела вслед удалявшейся стройной фигурке. Марго осторожно обходила встававшие на пути препятствия…

В лаборатории, на двенадцатом этаже полицейского управления, сидела на пластиковом стуле капитан Лаура Хейворд и изо всех сил старалась не смотреть на наручные часы. Арчибальд Квинс, старший химик, эксперт по тканям, расхаживал взад и вперед возле стола, заваленного вещдоками. Квинс то складывал за спиной руки, то размахивал ими. Говорил он, повторяясь, сбивчиво и злобно, однако сразу было видно: он потерпел неудачу.

Квинс остановился на полпути, пошел к ней, длинный, костлявый — локти да коленки.

— Позвольте мне обобщить.

«Слава тебе, господи», — подумала Хейворд. Наконец-то она увидит свет в конце тоннеля.

— Обнаружена горстка неизвестных волокон. Часть из них пристала к веревкам, которыми связали жертву. Другие найдены на диване, там жертва лежала перед смертью. Из этого можно сделать вывод, что упомянутые волокна оставил убийца. Согласны?

— Да.

— Поскольку все волокна одинаковые — длина, состав, скрутка и прочее, — мы можем также предположить, что волокна не пристали к одежде убийцы, а выдрались из самой одежды.

Хейворд кивнула, заставляя себя прислушиваться. Весь день, занимаясь работой, она испытывала странное ощущение: ей казалось, что она плывет над собственным телом. Она не знала, чему это приписать — то ли усталости, то ли шоку, вызванному неожиданным уходом Д'Агосты. Ей даже хотелось бы рассердиться, но гнев почему-то не приходил, осталось только горе. Куда он ушел, недоумевала она, и что сейчас делает? А самое главное — она не понимала, как все хорошее внезапно стало плохим.

— Капитан?

Хейворд догадалась, что ее о чем-то спросили. Быстро подняла глаза.

— Прошу прощения?

— Я сказал, не хотите ли взглянуть на образец?

Хейворд поднялась.

— Да, разумеется.

— Это чрезвычайно тонкая шерстинка, принадлежащая животному. Ничего подобного я еще не встречал. Мы решили, что это исключительно редкий вид кашемира, смешанный с небольшим процентом мериноса. Страшно дорогой. Оба волокна сначала окрасили, а потом соединили. Взгляните сами.

Квинс отошел и жестом указал ей на стереоскопический микроскоп, стоявший рядом с лабораторным столом.

Хейворд приблизилась и посмотрела в окуляры. Полдюжины тонких черных нитей лежали на фоне светлых нитей, гладких, блестящих и очень ровных.

Страшно дорогой. Хотя она еще не слышала заключения психолога, некоторые сведения о преступнике уже узнала. Он — или, возможно, она — был образован, очень умен и обладал большими финансовыми возможностями.

— Краску тоже трудно распознать. Приготовлена она из натуральных растительных пигментов, без использования синтетики, но пока нам не удалось выявить красящее вещество. Ни в одной компьютерной базе его не обнаружили. Самое близкое, к чему мы пришли, — это редкая ягода, растущая на горных склонах Тибета. Ее используют местные племена и шерпы.

Хейворд отошла от микроскопа. В сознании забрезжило что-то знакомое. На интуицию она пожаловаться не могла, и, когда в мозгу появлялось подобное ощущение, обычно ей удавалось соединить разрозненные кусочки картины. Но в данный момент мозаика не желала складываться. Возможно, она устала больше, чем думала. Лучше бы ей пойти домой, поужинать и попытаться уснуть.

— Волокна очень тонкие, но тем не менее необычайно плотно сплетены, — сказал Квинс. — Вы знаете, что это может означать?

— Что одежда очень мягкая и уютная?

— Да. Но дело не в этом. Такая одежда почти не теряет волокон. Потому-то их так мало и обнаружено.

— Возможно, это свидетельствует о борьбе.

— Вот и я подумал то же самое, — нахмурился Квинс. — Когда эксперт имеет дело с необычной тканью, это только на пользу — помогает выявить преступника. Но в данном случае ткань столь необычна, что получается обратный эффект. Ни в одной из баз данных по текстилю не обнаружено ничего подобного. И еще одна странная деталь — возраст волокон.

— Какой же?

— Наши испытания показали, что шерсть сплетена не менее двадцати лет назад. Однако это не значит, что сама одежда такая же старая. Волокна не изношены, не повреждены, как это бывает в процессе носки и после химчистки. Кажется, что одежда только-только из магазина.

Квинс наконец замолчал. Раскинул руки ладонями вверх, словно сдаваясь.

— И?.. — спросила Хейворд.

— Это все. Как я сказал, наши поиски ни к чему не привели. Мы опросили всех производителей текстиля и одежды — иностранных и отечественных. То же самое и с веревкой. Впечатление, что все это изготовлено на Луне. Вот и все, что мы можем сказать.

— «Вот и все, что мы можем сказать?» Простите, но такой ответ нас удовлетворить не может.

Усталость и нетерпение придали резкости ее голосу.

— У нас это — единственные вещественные доказательства, доктор Квинс. Вы сказали, что волокна чрезвычайно редкие. Промышленных производителей вы опросили, а почему же не обратились к частникам?

Квинс сжался под ее натиском. Большие влажные собачьи глаза обиженно заморгали.

— Но, капитан Хейворд, как вы это себе представляете? Обращаться ко всем портным, что живут на Земле, все равно что разыскивать иголку в…

— Если волокна, как вы говорите, такие тонкие, то вам следует обратиться только к самым дорогим портным. И только в трех городах — Нью-Йорке, Лондоне и Гонконге.

Хейворд почувствовала, что тяжело дышит и говорит слишком громко. «Успокойся», — сказала она самой себе.

В лаборатории повисла неловкая пауза. Хейворд услышала за спиной тактичное покашливание. Обернулась через плечо и увидела стоявшего на пороге капитана Синглтона.

— Глен, — сказала она.

Интересно, долго ли он здесь стоит?