Чтение онлайн

Смитбек почувствовал, что его волокут к двери.

— Будьте добры, закройте за собой дверь, Джонатан, — сказал доктор Тизандер.

— Тизандер! — возвысил голос Смитбек. — Можете ли вы позволить себе такую ошибку? Вы потеряете все, сукин…

Джонатан затворил дверь.

— Пойдемте, Джонс, — сказал он и легонько подтолкнул Смитбека. — Отдохните немного.

— Уберите руки! — сопротивляясь, закричал Смитбек.

— Послушай, парень, я просто исполняю свою работу, — спокойно сказал санитар.

Смитбек расслабился.

— Верно. Извините. Думаю, работать здесь так же приятно, как и быть «гостем».

Санитар отпустил его, и Смитбек отряхнул пиджак.

— Все нормально, Джонатан, — сказал он, вымученно улыбнувшись. — Что ж, проводи меня до моей клетки. Завтра придумаю что-нибудь еще.

Когда они дошли до угла, в коридоре загремел голос Тизандера:

— Джонатан! Верните мистера Джонса.

Джонатан остановился.

— Похоже, вас еще раз выслушают.

— Да.

У дверей кабинета Тизандера Смитбек услышал тихий голос санитара:

— Удачи.

Смитбек вошел в кабинет. Тизандер стоял за столом. Фигура его была напряжена. Смитбек увидел, что на столе перед ним — его досье, а рядом — книга, которую он показывал, раскрытая на странице 337.

— Садитесь, — бросил Тизандер и кивнул санитару. — Вы подождите в коридоре.

Смитбек уселся.

— Вы считаете себя умным малым, — сказал Тизандер.

Поддельная мягкость и снисходительность исчезли. Лицо его было твердым и серым, как сваренная в мундире картофелина.

— Я был прав, — пробормотал Смитбек — больше самому себе, чем Тизандеру.

— Пустая формальность. В нашем штате нет психиатрической лечебницы, которая делает независимые заключения. Не думаю, что кто-нибудь знает об этом смехотворном законе. Однако, учитывая сложившиеся обстоятельства, я не могу позволить себе вас здесь удерживать.

— Вы совершенно правы: вот именно, что не можете себе позволить. Я ославлю вас на весь белый свет…

Тизандер закрыл глаза и вытянул вперед руку.

— Мистер Джонс, пожалуйста. Мы руководствовались самыми лучшими намерениями, хотели помочь вам, но черт меня побери, если я позволю испорченному сынку разрушить то, что возводил долгие годы. Вы этого недостойны.

— Так я свободен?

— Как только я напишу соответствующие бумаги. К сожалению, у нас строгая изоляция. Вы не сможете уехать ранее шести часов утра завтрашнего дня.

— Завтра? — Смитбек почти боялся верить собственным ушам.

— Поверьте, я бы хотел избавиться от вас сию минуту. Джонатан?

Санитар вошел в комнату.

— Мистера Джонса завтра выписывают. Проследите, чтобы его пожелания были в полной мере удовлетворены.

Они вышли из кабинета, и, как только дверь закрылась, Смитбек широко улыбнулся:

— Джонатан, я ухожу отсюда.

Джонатан радостно хлопнул его по плечу.

— Приятель, как тебе это удалось?

Смитбек пожал плечами.

— Такой уж я умник.

Нора Келли остановилась на углу 77-й улицы и подъездной аллеи к музею. Парадный вход, в романском стиле, освещен прожекторами, к фасаду здания привязан баннер высотою в пять этажей. На аллее обычный нью-йоркский хаос — лимузины и черные «мерседесы» стояли впритык друг к другу. Из машин выходили знаменитости и меценаты, в мехах и черных бабочках, сопровождаемые вспышками фотоаппаратов. На гранитных ступенях — непременная красная дорожка. Здание огорожено веревкой, словно на кинопремьере, чтобы не допустить прессу и людей, не имеющих приглашения.

От этого зрелища ей стало тошно.

Марго Грин была убита всего два дня назад и похоронена сегодня утром, и, казалось, музей уже позабыл о ней. Что произойдет, если она сейчас развернется и пойдет домой? Ответ она, впрочем, знала: с ее карьерой будет покончено. Она должна была стать одной из звезд шоу, так, во всяком случае, дал ей понять Джордж Эштон. «Шоу продолжается».

Нора глубоко вдохнула и, плотнее запахнувшись в шерстяное пальто, пошла вперед. Подойдя поближе, заметила какой-то беспорядок. Группа невысоких крепких мужчин, одетых в кожаные штаны и накинутые на плечи одеяла, стояла кружком, била в барабаны и монотонно распевала. Некоторые размахивали пучками дымящейся полыни. Преодолев замешательство, она поняла, в чем тут дело: это пришли индейцы тано. Она увидела Манетти, начальника охраны. Он говорил с ними, отчаянно жестикулируя. Позади него стояли два полицейских и несколько музейных охранников. Похоже, беспорядок стал привлекать внимание гостей: некоторые подходили, чтобы увидеть, в чем дело.

— Прошу прощения!

Нора проложила себе дорогу через толпу зевак, поднырнула под бархатную веревку, сунула под нос протестующему охраннику свое музейное удостоверение и подошла к, индейцам. В этот момент подъехала красивая молодая женщина — звезда или старлетка — судя по толпе папарацци, устремившихся следом.

— Это — частная собственность, — говорил Манетти человеку, который, как догадалась Нора, был вождем тано. — Мы не возражаем против вашего протеста, но лучше бы вам отойти подальше…

— Сэр, — спокойно пояснил индеец, — мы не протестуем, мы молимся…

— Как угодно. Это — частная собственность.

Подошла знаменитость. Нора вдруг узнала ее: это же киноактриса Ванда Мерсо, высокая, весьма экзотической внешности. Ходили слухи, что в следующий раз ей вручат премию «Оскар» как лучшей актрисе.

— Постойте! Почему вы лишаете людей законного права молиться? — произнесла она, и тут же зажглись двенадцать вспышек. Вырос и закачался лес микрофонов, ловящих каждое ее слово, включились телекамеры.

Нора поняла: актриса делает себе рекламу.

— Я не говорю, что они не могут молиться, — в голосе Манетти слышалось изнеможение. — Я лишь напоминаю, что это частная собственность…

— Это же коренные американцы, и они молятся. — Актриса повернулась и спросила, как бы спохватившись: — Почему вы молитесь здесь?

— Мы молимся о наших священных масках, запертых в музее, — сказал вождь.

— Ваши священные маски заперли?

Лицо актрисы отразило притворный ужас.

Объективы камер жадно вглядывались в эту сцену.

Что-то надо было сделать, и быстро. Нора протиснулась вперед, оттолкнула полицейского и Манетти.

— Эй, минуточку, — воскликнул начальник охраны.

— Нора Келли, помощник куратора выставки, — сообщила Нора полицейскому и покрутила своим удостоверением перед каждым официальным лицом.

Затем обернулась к начальнику охраны.

— Я все улажу, мистер Манетти.

— Доктор Келли, эти люди незаконно проникли на территорию музея…

— Знаю. Я все улажу.

Манетти замолчал. Удивительно, подумала Нора, как быстро резкий тон и властный вид — власти-то у нее и не было — могут развернуть ситуацию.