Чтение онлайн

Они шли вдоль забора большого дома. Все летние виллы были закрыты до следующего сезона. На подъездной аллее — никого. Они обогнули дом и заглянули в окно гаража.

Там на колобашках стоял «ягуар», колеса автомобиля сложены в темном углу.

— Подойдет, — пробормотал Пендергаст.

— Гараж на сигнализации, — предупредил Д'Агоста.

— Естественно.

Пендергаст оглянулся по сторонам, увидел провод, заткнутый за водосточную трубу, проследил за ним до гаражной двери и через несколько минут нашел соединение, подающее сигнал тревоги.

— Очень грубо, — сказал он, поднял с земли гвоздь, пошевелил им в устройстве, постаравшись не повредить соединение. Затем, открыв замок, поднял на фут гаражную дверь, и они под нее проскользнули.

Гараж оказался отапливаемым.

— Согрейся, Винсент, а я пока поработаю.

— Как же, черт побери, ты умудрился не попасть в воду? — спросил Д'Агоста, встав над нагревательной трубой.

— Возможно, лучше рассчитал время.

Сняв пальто и пиджак и закатав белоснежные рукава, Пендергаст выкатил все четыре колеса, поставил автомобиль с одного конца на домкрат, установил шину, прикрутил ее. Ту же процедуру проделал с остальными тремя колесами.

— Ну как, согрелся немного? — спросил он.

— Вроде бы да.

— Тогда, если не возражаешь, открой капот и подключи аккумулятор.

Пендергаст кивнул головой в направлении ящика с инструментами, стоявшего в углу гаража.

Д'Агоста вытащил гаечный ключ, открыл капот, включил аккумулятор, проверил уровень жидкостей и осмотрел двигатель.

— Порядок.

Пендергаст откинул ногой колобашку и вынул домкрат из-под последнего колеса.

— Отлично.

— И никто не сообщит об угоне.

— Увидим. Хоть здесь и безлюдно, всегда есть опасность наткнуться на любопытного соседа. Этот автомобиль 1954 года выпуска не должен показаться подозрительным. Сейчас настанет момент истины. Пожалуйста, сядь в машину и помоги мне ее завести.

Д'Агоста забрался на место водителя и стал ждать указаний.

— Нажми на акселератор. Отпусти. Переведи рычаг в нейтральное положение.

— Сделано, — сказал Д'Агоста.

— Когда услышишь, что мотор завелся, нажми легонько на газ.

Д'Агоста послушался. Спустя мгновение автомобиль заработал.

— Заглуши, — сказал Пендергаст.

Он подошел к устройству сигнализации, оглянулся по сторонам, подобрал длинный провод, присоединил к обеим металлическим пластинам в устройстве, затем открыл дверь.

— Выезжай.

Д'Агоста выехал. Пендергаст закрыл дверь гаража и уселся на заднее пассажирское сиденье.

— Давай-ка согреем малышку, — сказал Д'Агоста и неуверенно задергал незнакомые ручки управления.

Они выехали на улицу.

— Тебе и карты в руки, а я прилягу и… Это что такое?

Он держал в руках яркую спортивную куртку. Она была клетчатая, разных оттенков зеленого цвета.

— Это улыбка фортуны, Винсент! Ты будешь выглядеть что надо.

Д'Агоста стянул промокшее пальто, бросил на пол и облачился в спортивную куртку.

— Тебе идет.

— Надеюсь.

В этот момент зазвонил сотовый телефон Пендергаста.

Агент вынул его из кармана.

— Да, — сказал Пендергаст. — Понимаю. Да, отлично. Спасибо.

И убрал телефон.

— Мы должны добраться до Манхэттена за три часа, — сказал он, взглянув на часы. — Как думаешь, успеешь?

— Конечно. — Д'Агоста помолчал. — Может, скажешь, кто звонил и что ты собрался делать?

— Звонил Уильям Смитбек.

— Журналист?

— Да. Знаешь, Винсент, наконец-то у нас появился перерыв.

— Почему ты так решил?

— Это Диоген ограбил ночью «Астер-холл».

Д'Агоста обернулся на него.

— Диоген? Ты уверен?

— Абсолютно. У него всегда была тяга к бриллиантам. Убийства были всего лишь ужасным способом отвлечь меня, пока он планировал свое совершенное преступление — ограбление бриллиантового зала. Под конец он решил захватить Виолу, чтобы я был полностью занят ее поисками, пока он грабит музей. Винсент, это было и в самом деле «совершенное» преступление, зрелищное, публичное. Оно предназначалось не только для меня.

— А почему у нас перерыв?

— Диоген не знал — не мог знать, — что самого лучшего бриллианта, который он больше всего хотел украсть, в музее не было. Он украл не Сердце Люцифера, а подделку.

— И что же?

— Теперь я собираюсь украсть для него Сердце Люцифера и совершить обмен. Ну как, двигатель согрелся? Поехали в Нью-Йорк, нельзя терять время.

Д'Агоста отъехал от тротуара.

— Я видел, ты как-то раз вытащил из шляпы кролика, но украсть самый драгоценный бриллиант, да еще и без подготовки!.. Ты же не знаешь, где он находится, не знаешь ничего о его охране.

— Возможно. Тем не менее, Винсент, мой план уже начал осуществляться.

И Пендергаст похлопал по карману, в котором лежал его сотовый телефон.

Д'Агоста смотрел на дорогу.

— Есть проблема, — сказал он спокойно.

— Какая?

— Мы допускаем, что у Диогена все еще есть что-то взамен.

Настала короткая пауза, после чего Пендергаст сказал:

— Мы можем только молиться, чтобы так и было.

Лаура Хейворд быстро поднималась по ступеням Федерального здания в Нижнем Манхэттене. Синглтон от нее не отставал. Капитан был одет, как всегда, безупречно: пальто из верблюжьей шерсти, шарф от «Барберри», тонкие черные кожаные перчатки. По дороге в центр он почти ничего не сказал, и это было хорошо: к разговорам Хейворд была не расположена.

Прошли всего лишь сутки с тех пор, как, услышав ультиматум, Д'Агоста вышел из ее кабинета, но казалось, миновал год. Хейворд всегда отличалась исключительным здравомыслием, но сейчас ее охватило чувство нереальности. Может, ничего не происходит, и не идет она в Федеральное здание со срочным донесением. Может, Пендергаст не главный преступник, находящийся в розыске, и Д'Агоста не его сообщник. Может, сейчас она проснется, и снова будет 21 января, а в квартире будет пахнуть подгоревшей лазаньей Винни.

В проходной Хейворд показала удостоверение, сдала оружие, расписалась в журнале. Нет, счастливого конца не предвиделось. Поскольку Д'Агоста не был сообщником Пендергаста, он станет его жертвой.

Комната для переговоров была большой, стены облицованы темным деревом. При входе с обеих сторон спускались с медных флагштоков флаги Нью-Йорка и Соединенных Штатов. Стены украшали цветные фотографии, запечатлевшие различных государственных деятелей. В комнате стоял огромный овальный стол, окруженный кожаными креслами. Кофейника и подноса с пончиками и хворостом, непременных атрибутов собраний в нью-йоркском полицейском управлении, здесь не было. Вместо этого против каждого кресла стояла бутылка со свежей водой.