Чтение онлайн

— Полиция! Не двигаться, мы вооружены! Поднимите руки и подойдите к двери.

Послышались глухие удары, сопровождающиеся царапаньем, — так передвигается неуклюжее животное.

— Он убежал! — Опустив пушку, Хейворд быстро заглянула в соседнюю комнату, но успела заметить лишь темную фигуру, скрывшуюся в следующем помещении. Тут же раздался оглушительный грохот.

— Вперед! — Она пересекла комнату и, остановившись у следующей двери, посветила в проем фонариком.

Существа нигде не было видно, зато в комнате имелось множество укромных уголков, где оно могло спрятаться.

— Идем дальше!

Они заглянули в соседнюю комнату, но тут же отпрянули и затаились. Это было самое большое из уже виденных ими чердачных помещений, сплошь заставленное серыми металлическими стеллажами. На полках теснились ряды стеклянных сосудов, в каждом из них в спиртовом растворе плавал один-единственный глаз размером с мускусную дыню. Отходящие от него нервы напоминали щупальца. Один ряд сосудов был сброшен на пол, и лопнувшие глазные яблоки, превратившись в желе, плавали в лужах спирта среди осколков стекла.

Быстрый осмотр показал, что в комнате никого нет. Хейворд собрала свою команду.

— Медленно, но верно мы загоняем его в угол, — сказала она. — Поэтому помните: люди, как и звери, в такой ситуации становятся более опасными.

Окружавшие ее мужчины согласно кивнули. Лаура окинула взглядом комнату:

— Похоже, это коллекция китовых глазных яблок. — Послышались нервные смешки. — Ладно, не стоит торопиться. Будем осматривать по одной комнате — все вместе. — Она подошла к двери, ведущей в соседнее помещение, прислушалась, потом быстро посветила в дверной проем фонариком. Никого.

Когда они вошли в комнату, Хейворд услышала пронзительный душераздирающий крик, раздавшийся, как ей показалось, из-за дальней двери. За ним последовали звон бьющегося стекла и звук льющейся воды. Мужчины подскочили от неожиданности. В нос им ударил сильный запах этилового спирта.

— Эта жидкость легко воспламеняется, — заметила Хейворд. — Если у него есть спички, приготовьтесь бежать. — Она пошла вперед, освещая себе путь фонариком.

— Я его вижу! — закричал О’Коннор.

Вжж-бум! Вжж-бум! Потом вой, напоминающий плач баньши, — и темная фигура, двигаясь боком, но с яростной решимостью, бросилась на них, сжимая в поднятой руке серый кремневый нож. Хейворд едва успела отскочить назад, когда она показалась на пороге, со свистом разрезая воздух ножом.

— Полиция! — крикнула она. — Бросьте оружие!

Но странное существо, не обратив на ее слова никакого внимания, продолжало приближаться неуклюжей шаркающей походкой, размахивая ножом.

— Не стрелять! — закричала Хейворд. — Оглушите его! — Она скользнула существу за спину, трое мужчин окружили его с других сторон.

Сунув пушки в кобуру, они вытащили дубинки и электрошокеры. Висконти бросился вперед и нанес монстру сильный удар по голове. Тот издал душераздирающий крик и закрутился на месте, беспорядочно размахивая ножом. Хейворд, подскочив, нанесла ему резкий удар под колено, а вторым ударом выбила нож.

— Наденьте на него браслеты!

Но Висконти уже приступил к делу: поймал сначала одно запястье противника, потом, с помощью О’Коннора, второе и защелкнул наручники.

Пленник визжал и отчаянно брыкался.

— Свяжите ему ноги! — приказала Хейворд.

Через минуту поверженный противник уже лежал на животе, придавленный к земле парой рук, но тем не менее продолжал бесноваться и кричать. Голос его звучал так пронзительно, что разрезал воздух подобно скальпелю.

— Вызовите сюда медиков, — велела Лаура. — Нужно вколоть ему успокоительное.

Большинство задержанных, когда на них надевали наручники и пригвождали к земле, в конце концов затихали. Но только не этот. Он продолжал визжать, дергаться и метаться, так что Хейворд и остальным членам группы приходилось держать его всем вместе.

— Должно быть, надышался «ангельской пыли», — заметил один из полицейских.

— Никогда не наблюдал такого эффекта от «ангельской пыли», — возразил ему другой.

Через минуту прибыли медики и всадили в ягодицу продолжавшего кричать задержанного иглу. Через несколько минут он наконец начал успокаиваться. Хейворд поднялась с колен и отряхнулась.

— Господи, — произнес О’Коннор, — он выглядит так, словно искупался в крови.

— Да, и она высохла на такой жаре. Черт, как от него воняет!

— И совершенно голый, ублюдок…

Хейворд отступила на шаг назад. Задержанный лежал на животе, дрожа и повизгивая в безуспешной попытке противостоять действию успокоительного, Висконти прижимал его голову к полу. Капитан наклонилась над злоумышленником.

— Где Липпер? — спросила она его. — Что вы с ним сделали?

Тот заскулил.

— Переверните его. Я хочу видеть его лицо.

Висконти подчинился. Волосы неизвестного слиплись от крови, к которой пристал мелкий мусор, перепачканное лицо искажалось гримасами, как при тике.

— Вытрите его.

Один из медиков достал упаковку влажных стерильных салфеток и протер лицо незнакомца.

— О Господи! — вырвалось у Висконти.

Хейворд смотрела и не верила своим глазам. Перед ними был Джей Липпер.

Спенсер Коффи развалился на стуле в кабинете начальника тюрьмы Имхофа, нетерпеливо поглаживая отутюженную стрелку на брючине. Имхоф, сидевший за столом, выглядел точно так же, как и во время их первой встречи: уверенный в себе и безупречно одетый, с уложенными феном светло-каштановыми волосами. И все же Коффи заметил в его глазах беспокойство и даже, возможно, тревогу. Специальный агент Рабинер стоял, привалившись к стене и скрестив руки на груди.

Коффи дождался, пока гнетущая тишина в кабинете стала невыносимой, и только тогда заговорил.

— Мистер Имхоф, — начал он, — вы же обещали лично заняться этим делом.

— Я и занялся, — холодно ответил тот.

Коффи откинулся на спинку стула.

— Мы со специальным агентом Рабинером только что закончили допрос заключенного. И мне очень неприятно говорить, что никаких сдвигов не произошло — в том, что касается его уважения к другим. Я ведь уже говорил вам, что меня не интересует, как вы выполните задачу, которую я перед вами поставил. Меня интересуют только результаты. То, что вы предприняли, не сработало. Заключенный остался таким же самоуверенным, заносчивым ублюдком, каким явился сюда. К тому же дерзким. Когда я спросил, нравится ли ему одиночное заключение, он ответил: «Я скорее предпочел бы его».