Чтение онлайн

— Абсолютно никаких.

— Тогда для вас будет сюрпризом узнать, что ваш брат уничтожил все алмазы, похищенные им из музея.

Д’Агоста явственно увидел, как напрягся Пендергаст.

— Это правда. Диоген измельчил камни и вернул их в музей в виде мешка с песком.

Немного помолчав, Пендергаст сказал:

— Что ж, я опять не смог предвидеть его действия или усмотреть в них какой-либо смысл.

— Если это послужит вам утешением, признаюсь, что данный поступок стал сюрпризом для всех нас. Это значит, наши предположения относительно вашего брата оказались неверны. Мы думали, что, после того как у него выманили «Сердце Люцифера» — самый ценный для него алмаз, — он на некоторое время заляжет на дно, чтобы зализать раны, составить план действия, но ошиблись.

Тут вмешался Краснер, и его жизнерадостный голос составил резкий контраст монотонной речи Глинна:

— Уничтожив алмазы, на разработку похищения которых было потрачено столько лет, алмазы, которые были для него предметом страсти и необходимости, он уничтожил какую-то часть себя. Это своего рода самоубийство — он подчинился власти своих демонов.

— Когда нам стало известно, что случилось с алмазами, мы поняли, что составленный нами психологический портрет Диогена в корне неверен, — продолжал Глинн. — Поэтому мы заново проанализировали имевшиеся у нас данные, собрали дополнительную информацию. И вот результат. — Он кивнул на лежавший на столе толстый том. — Чтобы избавить вас от лишних подробностей, скажу, что результаты наших исследований сводятся к одному.

— К чему же?

— Похищение алмазов не было тем «идеальным преступлением», о котором говорил Диоген. Не было им и поругание, которому он подверг вас — вначале убив ваших друзей, а потом сделав так, что в этих убийствах обвинили вас. Мы не имеем ни малейшего представления о том, каковы его намерения, но факт остается фактом: самому зловещему преступлению еще только суждено совершиться.

— А как же дата, указанная в его письме?

— Очередная ложь или по крайней мере попытка отвлечь внимание. Похищение алмазов изначально входило в его планы, однако решение их уничтожить принято спонтанно. Но это не меняет того факта, что серия преступлений была тщательно спланирована, с тем чтобы постоянно держать вас в напряжении, сбивать со следа, а самому всегда находиться на шаг впереди. Должен сказать, что глубина и сложность плана, разработанного вашим братом, поистине впечатляют.

— Значит, преступление еще только готовится, — сухо произнес Пендергаст. — Вам известно, какого рода это преступление или хотя бы когда оно будет совершено?

— Нет, мы подозреваем лишь, что это произойдет совсем скоро — может быть, завтра, может, сегодня вечером. Поэтому нам было так важно как можно скорее освободить вас из Херкмора.

Пендергаст немного помолчал.

— Не вижу, чем я могу вам помочь, — произнес он наконец, и в его голосе прозвучала горечь. — Вы же сами видите: я только и делал что ошибался.

— Агент Пендергаст, вы именно тот человек — тот единственный человек, — который может нам помочь. И вы сами это знаете.

Пендергаст ничего не ответил, и Глинн продолжил:

— Мы рассчитывали, что составленный нами криминальный психологический портрет позволит предсказать его следующие шаги. Так и произошло… но лишь в определенном смысле. Нам известно, что он совершенно искренне считает себя жертвой, и этим мотивируются многие его действия. Он уверен, что в отношении его было совершено ужасное злодеяние. Поэтому мы думаем, что его «идеальное преступление» станет попыткой совершить такое же злодеяние в отношении большого числа людей.

— Совершенно верно, — перебил его Краснер. — Ваш брат хочет придать злу всеобщий характер, сделать его публичным, заставить других разделить его боль.

Глинн нагнулся над столом и пристально посмотрел на Пендергаста:

— Нам известно кое-что еще. Именно вы причинили вашему брату эту боль — по крайней мере он так считает.

— Это полный абсурд, — ответил Пендергаст.

— Что-то произошло между вами и вашим братом в раннем детстве — что-то настолько ужасное, что нанесло окончательный удар по его уже и без того больному рассудку и стало причиной его дальнейших поступков. Для полноценного анализа нам не хватает очень важной части информации — о том, что произошло между вами и Диогеном. А между тем память о том событии заключена вот здесь. — Глинн указал на голову Пендергаста.

— Мы уже это обсуждали, — сухо ответил Пендергаст. — И я рассказал вам обо всем, что происходило между мной и братом. У меня даже состоялась весьма странная беседа с уважаемым доктором Краснером в этом самом кабинете, но она не принесла никаких результатов. Я не совершал в его отношении никакой жестокости, о которой впоследствии мог забыть. У меня фотографическая память.

— Простите, но позвольте с вами не согласиться. Такое событие имело место. Должно было иметь. Других объяснений не существует.

— Тогда прошу меня извинить. Даже если вы правы, я ничего подобного не помню и, очевидно, никогда не смогу вспомнить. Вы уже сами в этом убедились.

Глинн сцепил пальцы и устремил на них задумчивый взгляд. На мгновение в комнате стало совсем тихо.

— Думаю, есть один способ, — произнес он, не глядя на своих собеседников, но, не дождавшись ответа, поднял голову. — Вы обучались некой древней науке, секретной мистической философии, проповедуемой членами крохотного монашеского ордена в Бутане и на Тибете. Одна из составляющих этой философии духовная, другая — физическая, представляющая собой сложную последовательность ритуальных движений, примерно таких, как в ката шотоканского карате. Третья составляющая — интеллектуальная, своего рода медитация, концентрация, позволяющая раскрыть весь потенциал человеческого мозга. Я имею в виду тайные ритуалы джогшэн и его более редкой разновидности — чон-рэн.

— Откуда вы получили эту информацию? — спросил Пендергаст таким ледяным тоном, что у д’Агосты кровь застыла в жилах.

— Агент Пендергаст, я вас умоляю, информация — это наш хлеб. Стараясь как можно больше узнать о вас — естественно, для того, чтобы лучше понять вашего брата, — мы побеседовали со многими людьми, в том числе с Корнелией Деламер-Пендергаст, вашей двоюродной бабушкой. Ее теперешнее местопребывание — Маунт-Мерси, больница для преступников, признанных невменяемыми. Кроме того, нам удалось встретиться с одной вашей знакомой — мисс Корри Свонсон, старшим научным сотрудником академии Филипса Эксетера. С ней, правда, пришлось сложнее, но в конце концов мы все же получили то, что хотели. — Глинн устремил на Пендергаста свой невозмутимый взгляд сфинкса.

Пендергаст в ответ не мигая уставился на него бледно-серыми кошачьими глазами. Напряжение в комнате быстро росло, и д’Агоста почувствовал, как по рукам у него побежали мурашки.

Наконец Пендергаст заговорил:

— Подобное вмешательство в мою частную жизнь выходит далеко за рамки нашего контракта.

Глинн ничего не ответил.

— Я использую метод ментального сканирования лишь в отвлеченных ситуациях — например, чтобы воссоздать момент совершения преступления или какое-то историческое событие. И все. Он не имеет никакой ценности, когда речь идет о таких… глубоко личных вопросах.

— Никакой ценности? — В равнодушном голосе Глинна теперь послышалось недоверие.

— Помимо всего прочего, эта техника слишком сложна, и применять ее в данном случае — лишь зря тратить время. Результат будет такой же, как у доктора Краснера, который пытался играть со мной в свою странную игру.

Глинн вновь подался вперед в инвалидном кресле, не сводя глаз с Пендергаста. Когда он заговорил, его голос вдруг зазвучал непривычно настойчиво:

— Мистер Пендергаст, а разве не могло так случиться, что событие, которое так сильное травмировало вашего брата, ранило и вас самого? И именно поэтому вы загнали воспоминания о нем в самый дальний уголок памяти?