Чтение онлайн

В комнате повисла гнетущая тишина.

— Сколько времени прошло, пока вас освободили? — наконец спросил Глинн.

— Не знаю. Несколько часов… может, день.

— И вы очнулись от этого кошмара с уверенностью, что Диоген был болен и именно этим объяснялось его долгое отсутствие?

— Да.

— Вы не имели понятия о том, что случилось на самом деле?

— Ни малейшего.

— Но Диоген так и не понял, что вы подавили эти воспоминания?

Пендергаст резко остановился.

— Думаю, что нет.

— И как результат, вы так и не извинились перед братом и не попытались с ним помириться. Более того, вы никогда не говорили о том, что произошло, потому что полностью заблокировали память о Событии.

Пендергаст отвернулся.

— Но для Диогена ваше молчание означало совершенно другое. Он считал, что вы упрямо отказываетесь признать свою вину и не желаете просить прощения. И это объясняет…

Глинн не договорил и медленно откатился в своем кресле. Ему еще не все было известно — придется подождать результатов компьютерного анализа, — но в целом картина была ясной, словно написанная яркими, широкими мазками. С самого рождения Диоген был странным, мрачным ребенком — и очень талантливым, как и многие Пендергасты до него. Если бы не Событие, еще неизвестно, в каком направлении развились бы его таланты. Однако после «Дороги в ад» он стал совершенно другим человеком — травмированным как физически, так и эмоционально. Теперь все казалось объяснимым: отвратительные убийства и преступления, в которых обвинили Пендергаста; ненависть Диогена к брату, не желавшему говорить с ним о том, что ему пришлось пережить; почти патологический интерес самого Пендергаста к необычным преступлениям. Теперь Глинн лучше понимал обоих братьев. И знал, почему Пендергаст полностью подавил все воспоминания о Событии. Он сделал это не из-за страха, который испытал, а из-за чувства вины — настолько сильного, что оно угрожало его рассудку.

Вдруг Глинн почувствовал на себе взгляд Пендергаста. Тот стоял неподвижно, как статуя, и его кожа цветом напоминала серый мрамор.

— Мистер Глинн, — произнес он.

Глинн поднял брови в безмолвном вопросе.

— Я больше ничего не хочу и не могу сказать.

— Понятно.

— Мне нужно пять минут побыть одному. Пожалуйста, позаботьтесь о том, чтобы мне никто не мешал. А потом мы сможем… продолжить.

После секундного колебания Глинн кивнул. Потом развернулся в кресле, открыл дверь и, не сказав ни слова, выехал из комнаты.

С включенной сиреной Хейворд добралась до Гринвич-Виллиджа за двадцать минут. По дороге она попробовала связаться с д’Агостой по другим известным ей номерам, потерпела неудачу и решила поискать номер телефона Эли Глинна или компании «Эффективные технические решения». Но и здесь ее ждало разочарование. Ни в бизнес-справочнике Манхэттена, ни даже в базе данных полицейского управления Нью-Йорка этот номер не значился, хотя сама компания была зарегистрирована в полном соответствии с законом.

Лаура не узнала ничего нового помимо того, что данная организация существует и находится на Малой Западной Двенадцатой улице.

Не выключая сирену, она свернула с Уэст-Сайд-хайвей на Западную улицу, повернула еще раз и оказалась на узкой улочке, по обеим сторонам которой тянулись обшарпанные кирпичные здания. Здесь Лаура выключила сирену, сбавила скорость и медленно поехала вдоль тротуара, отыскивая нужный номер дома. На Малой Западной Двенадцатой улице, длина которой составляла всего квартал, когда-то располагались мясоконсервные фирмы. Компания «Эффективные технические решения» не имела никаких опознавательных знаков, и Лауре пришлось устанавливать ее местонахождение по номерам соседних домов. Здание было совсем не таким, каким она его себе представляла: двенадцатиэтажное, с выцветшей вывеской какой-то давно не существующей мясоконсервной компании. Правда, дорогие оконные рамы и пара стальных дверей за погрузочной платформой выглядели подозрительно современно. Лаура припарковалась перед зданием, перегородив узкую улочку, и почти бегом направилась к входной двери. Сердце ее замирало от тревоги. Нетерпеливо нажав кнопку интеркома, она стала ждать.

Почти тут же раздался женский голос:

— Да?

Лаура помахала полицейским жетоном: она не сомневалась, что вход оборудован камерой, хоть и не поняла, где та находится.

— Капитан Лаура Хейворд, отдел по расследованию убийств полицейского управления Нью-Йорка. Я требую, чтобы меня немедленно впустили в помещение.

— У вас есть ордер? — вежливо спросила говорившая.

— Нет. Но мне необходимо срочно увидеть лейтенанта Винсента д’Агосту. Это вопрос жизни и смерти.

— Среди наших сотрудников нет человека с такой фамилией, — все с той же бюрократической вежливостью ответил женский голос.

Лаура вздохнула.

— Передайте Эли Глинну, что, если эта дверь не откроется через тридцать секунд, сотрудники полиции оцепят вход и будут фотографировать каждого входящего в здание и выходящего из него. Мы вернемся с ордером на обыск в связи с подозрением, что в этом помещении действует подпольная нарколаборатория, и перевернем здесь все вверх дном. Вы все поняли? Время пошло.

Через пятнадцать секунд раздался негромкий щелчок, и дверь бесшумно отворилась. Хейворд прошла по тускло освещенному коридору, оканчивавшемуся двустворчатой стальной дверью. Когда створки раздвинулись, Лаура увидела накачанного парня в спортивном костюме с логотипом колледжа Харви-Мадд.

— Сюда, — коротко сказал он и бесцеремонно махнул рукой.

Лаура проследовала за ним через полутемное помещение с низким потолком и вошла в грузовой лифт. Через несколько секунд лифт остановился, и провожатый повел ее по лабиринту бесчисленных коридоров с ослепительно белыми стенами. Наконец они подошли к дверям из полированного вишневого дерева, за которыми оказался небольшой, элегантно обставленный конференц-холл. В дальнем конце помещения стоял Винсент д’Агоста.

— Привет, Лаура, — растерянно пробормотал он.

Хейворд внезапно смутилась. Ей так хотелось поскорее его увидеть, что она не обдумала как следует, что скажет ему, если их встреча состоится, и теперь не знала, с чего начать. Д’Агоста тоже молчал. Казалось, и у него пропал дар речи.

Наконец, проглотив подступивший к горлу комок, Хейворд тихо произнесла:

— Винсент, мне нужна твоя помощь.

Повисло долгое молчание.

— Моя помощь? — наконец спросил д’Агоста.

— Во время нашей последней встречи ты сказал, что Диоген что-то задумал. Ты сказал: «Все, что он совершал до сих пор, лишь подготовка к чему-то более серьезному».

Оба вновь замолчали. Хейворд почувствовала, что краснеет. Говорить с Винсентом оказалось труднее, чем она думала.

— Он приведет свой план в исполнение сегодня вечером в музее, — продолжила она. — На открытии выставки.

— Откуда тебе это известно?

— Считай, что это интуиция, всего лишь подозрение. Но очень сильное подозрение.

Д’Агоста кивнул.

— Я думаю, Диоген работает в музее под чужим именем. В деле о похищении алмазов все указывает на то, что у него был помощник из числа сотрудников музея. Так вот, этим сотрудником был он сам.

— Раньше вы с Коффи да и все остальные думали по-другому…

Хейворд нетерпеливо махнула рукой.

— Ты говорил, что между Пендергастом и Виолой Маскелин существуют нежные чувства, и именно поэтому Диоген ее похитил. Так?

— Так.

— Догадайся, кого я видела на открытии.

Вновь молчание — но на этот раз скорее удивленное, чем неловкое.

— Правильно, Маскелин. Ее в самый последний момент пригласили для работы на выставке в качестве египтолога вместо Уичерли, который погиб в музее при весьма странных обстоятельствах.