Чтение онлайн

Утро добрым не бывает, даже если оно начинается в час дня. Свербение в носу, больное горло и слезящиеся глаза, были не единственными симптомами наступившей на меня болезни (и похоже в не в меру поплясавшей на мне). Аптечка показала мне фигу, а организм требовал хотя бы аспирина. Через два часа у меня начинался цикл очень важных лекций, какого-то там известного молодого режиссера, пропуск этих лекций приравнивался к предательству отечества. Декан обещал не допустить прогульщиков к сессии.

Мой любимый прикид валялся в стирке, как и большая часть моих вещей. Поэтому мне пришлось впервые в жизни надеть институтскую униформу, на которую забивает почти весь наш факультет, кроме ботаников, конечно. Я ее на дух не переносила, т. к. была похожа в ней на пай девочку, кем я никогда не являлась. Юбка чуть выше колен со множеством складок, белая строгая рубашка и мятый (моими стараниями) пиджак.

Не долго думая, я навесила на юбку кучу цепочек с черепами, рубашку на выпуск, три верхних пуговицы были будто не замечены, а галстук, свободно висевший поверх рубашки, дополнял образ оторвы, а о берцах, поверх полосатых носков, я вообще молчу. Да, больное состояние выливается не только в носовой платок.

Сегодня кто-то там, на верху, сжалился надо мной, погода была просто супер. Громко топая по институтскому коридору, я ловила на себе обалдевшие взгляды студентов и преподавателей. Я могла с точностью сказать, что произвела фурор. В аудитории я появилась со звонком, все халявные места были заняты и я присела за последний ряд. Лекция еще не началась и я, заглотав купленные в аптеке таблетки и запила их минералкой. Только когда лектор подошел к кафедре, я поняла, что вместе с простудой ухудшилось и мое зрение, т. к. вместо человека я видела лишь расплывчатую фигуру. В принципе я слышала его голос через усилители, а смотреть на него не обязательно.

Сначала я прилежно конспектировала лекцию, но когда заметила, что строчки нагло пляшут перед глазами, было поздно. Чтобы все перестало кружиться, я закрыла глаза и уткнулась в сложенные на столе руки.

— Да не восхрапи на уроке, дабы не разбудить соседа своего, — попытался пошутить мой сосед по парте. — Линка, не спи. Лина?

Мне жутко захотелось врезать этому извергу по харису, но сил не было даже руку поднять

— Лиина, не шути так, лекция очень важная, — голос был уже обеспокоенным.

Но в данный момент на лекцию мне было глубоко наплевать, потому что я проваливалась в какую-то черную дыру…

Темно и жарко… что то липкое и горячее стекает по спине. Лопатки будто пропитаны болью. И что-то белое летает вокруг… перья???

Я пытаюсь посмотреть за спину и вижу два крыла, на моей спине, с них капало что-то красное… кровь… моя кровь!

И руки… мужские… и два кинжала… багряных от моей крови…

За что?!!

— Помогите! Девушке плохо!!! — заорал кто-то, прямо у меня над ухом.

Кому это плохо, удивилась я. Потом, до меня медленно начало доходить, что плохо то мне! Голова казалась ватной, как будто она вообще не моя и мне она на фиг не нужна. Чья-то холодная ладонь коснулась моего лба.

— Да у нее жар, — у кого? У меня? Вот и заболела называется…

— Лектор идет, может посоветует, что с ней делать, — оставить меня в покое, например.

— Что случилось? — сквозь шум в ушах, до меня донесся подозрительно знакомый голос… правда моск не хотел определять, кому он принадлежит. Кто-то поднял меня на руки, аккуратненько так, приятно…

— Где у вас тут медпункт?

А правда, где он? Ни разу не побывала там за три года учебы. Честно — скрывалась от прививок, которые терпеть не могла… похоже зря…

Додумать я не успела, снова проваливаясь в черную дыру странных видений.

Руки, прижимающие мое хрупкое тело к груди, мужской… пропитанной моей кровью. Безрезультатные попытки согреть мое коченеющее тело… ничего у него не получалось. Эти руки, безумно знакомые, они совсем недавно сжимали кинжал… пытались убить меня. Но почему? Почему теперь он пытается спасти меня?.. И почему я не вижу его лица?..

Что-то влажное и холодное лежало на моем лбу, на языке оставался привкус горьких лекарств. Состояние было такое, как будто по мне грузовик проехался.

— Очнулась, наконец, — произнесла медсестра. — Вовремя, институт через полчаса закрывается. До дома дойдешь?

— Постараюсь, — я поднялась с кушетки, убирая со лба компресс. — А сколько времени?

— Половина восьмого, — сказала медсестра, подавая мои вещи.

— Понятно, — я оделась и посмотрела в окно, опять шел дождь. — Спасибо.

— На занятия пока не ходи, вылечись сначала, — посоветовала медсестра, я кивнула и вышла из медпункта.

Меня все еще слегка шатало, но идти я все же могла. Выйдя на улицу, под мелкий моросящий дождь, я поморщилась и пошла на остановку. Стоило отойти на пару десятков метров, как меня слегка повело, и я прижалась к стене, что бы не упасть. Как назло, вечером возле универа собиралась вся окрестная шпана, которая очень не любила тех, кто тут учился. И вот, три урода заметили меня, что им дома не сидится в такую погоду?

— Вот смотрите какая милашка, — прогундосил один из них, подходя ближе.

— Милашка, — усмехнулась я. — Так меня никто еще не обзывал.

— Да и язычок, что жало, — пробасил второй, лысый. Третий был явной шестеркой, стоял и мерзко подхихикивал над словами соратников.

— Что, девочка, актрисулькой стать решила? — посмеивался гундосый. — Мы можем тебе помочь в кино сняться…

— В ужасах! — добавил лысый, резко хватая меня за шарф. От неожиданности я оторопела, но реакция не подкачала и нога в берце ударила точно в болевую точку на голени. Лысый взвыл и оттолкнул меня прямо на мокрый асфальт. — Сука!

— Спокойно, — гундосый наклонился надо мной, за столь глупый поступок он был вознагражден ударом ноги в солнечное сплетение. — Чертовка!

— Козлы! — сказала я, поднимаясь на ноги и делая шаг назад. — Вы на кого бычите, уроды?!!

— Стерва! — теперь гундосый и лысый напали на меня одновременно. В другой ситуации я бы просто убежала от них, но обстоятельства играли против меня, силы были на исходе. Лысый схватил меня за волосы, больно, черт побери. — Теперь ты никуда не денешься!

— Падла! гнусавый ударил меня так, что я почувствовала хруст своих ребер, а воздух с кашлем покинул мои легкие. — Думаешь такая крутая?