Чтение онлайн

– Мистер Джонсон, - произнес один из них, - неужели вы думали, что сможете уйти безнаказанно?

– Вы хоть сознаете, что вы сделали?
– в тон продолжил второй.
– Вы фактически обрекли на смерть тысячи ни в чем не повинных людей. Через пару часов, когда рассветет, им уже ничто не поможет. Даже если они начнут убегать сейчас - они не успеют.

– Кто вы?
– задал стандартный вопрос Гарри.

– Мы... это не важно. Важно то, что мы уже не успеем доехать туда. Мы уже опоздали. А вот вы успеете уехать.

– Успели бы, - поправил его первый.

– Успели бы, если бы не встретили нас, - принял поправку второй. Если бы вы сказали им, они бы тоже успели, понимаете?

– Нет! Тогда бы никто не успел. Началась бы паника. Затор на дороге. Давка. Я руководствовался прямыми инстинктами. Я спасал семью.

– Вы законченый эгоист, - с этими словами первый достал пистолет.
– Вы знали, что туда можно добраться только по дороге, ровно как и оттуда. Вы знали, что туда нельзя послать вертолет, и все равно сбежали.

Пистолет дернулся, изрыгая огонек, и Гарри рухнул на землю. Как ни странно, он был еще жив.

– Пусть помучается, - сладко улыбнулся второй.
– Пусть помучается так, как через пару часов будут мучаться оставленные им там.

Дробовик - страшное оружие. Достаточно одного выстрела в грудь, и тело превращается в кровавое месиво. Человек с пистолетом на секунду замер, а потом рухнул, не дергаясь, беззвучно. Смерть наступила мгновенно. Тому, который был без оружия, Гарри выстрелил в шею, лишая его головы. Даже раненный, Джонсон оставался великолепным стрелком. Из машины выскочила Мэрв, до этого боявшаяся даже пошевелиться.

– Дорогой, как ты?
– запричитала она.

– Ты... молодец, что не вышла из машины раньше, - прошептал Гарри, - а я... я умру. Видишь, кровь моя совсем черная, значит, пробита печень. Мне осталось жить пять-десять минут. Заводи машину и уезжай. Ты как раз успеешь. Спаси себя и дочь.

– Хорошо, я поняла. Кто они были?
– Мэрв кивнула в сторону трупов.

– Они... были... сволочи. Да, сволочи. Они...

– Прощай дорогой, - Мэрв на секунду примкнула к его губам, окаймленным кровью, а потом уехала.

А Гарри смотрел вслед удаляющейся машине и продолжал шептать: "сволочи...".

Пока не умер.

Крылья

Я парил красивой птицей в ночном небе. Я никуда не спешил. Я был по-настоящему счастлив. А знаете, почему я был счастлив? Потому что я был свободен.

Я ничего и никому не был должен. Меня не связывали с землей

тугие и порочные нити обещаний и обязанностей.

Все, чего я хотел - это быть самим собой. И никем больше.

И тут пришли Они.

Нагло и бесцеремонно вмешались в мой чистый и плавный полет.

– Смотрите, - говорили Они, - он еще смеет летать? Обрубить ему крылья и дело с концом!

Я сопротивлялся. Долго, упорно не хотел отдавать то единственное, чем я дорожил - свободу.

Но Они победили. В тяжелой и изнурительной схватке я лишился крыльев. Камнем рухнул я вниз на грешную землю.

– Что же вы сделали, люди, - хотелось кричать мне, - зачем вам мои крылья? Зачем вам моя свобода?

Но Они молчали. И тогда я пошел.

С трудом мне давался каждый шаг.

Медленно и с мучениями передвигал я ноги. Постепенно я начал привыкать. Конечно, мне здорово не хватало моих крыльев, но выхода не было. Так я научился ходить.

С каждым днем я совершенствовал свое искусство, а в один прекрасный момент обогнал Их. И тогда Они возмутились.

– Какая наглость! Мы помогли ему, и вот вся его благодарность? Ноги это слишком шикарно для него.

Так я лишился ног. Но это не смутило меня. Я пополз. Медленно и неулюже, переваливаясь с боку на бок. Они потешались надо мной.

– Ну что, тяжело без ног? Будешь знать, как обгонять Нас!

А я терпел. Терпел из последних сил. А потом поплыл. Они следили, затаив дыхание, за моими грациозными движениями.

За тем, как мои руки гладили поверхность воды, а тело умело отдавалось послушным волнам. Конечно, я не был свободен, но у меня была иллюзия. Иллюзия того, что я снова счастлив.

И тогда меня лишили рук. Погружаясь на илистое дно, я вспоминал те счастливые минуты, когда у меня были крылья, когда я мог лететь туда, куда желает моя душа. И капли слез растворялись в и без того соленой морской воде.

Кукла

– Привет, как дела?
– Джек радостно смеется для Мэри.
– Рад тебя видеть!

– Здравствуй, проходи, - девушка приглашает парня в дом и закрывает за ним дверь, - есть что-то новенькое для меня?

– Да, - Джек смеется, - вот, погляди, - на ладони возникает маленький синий камушек, - все, как ты и просила!

– Милый, милый Джек, это ведь то, что нужно, - Мэри радостно хлопает в ладоши, - можно, ну можно мне его хоть потрогать?

– Конечно, - рот гостя растягивается в широкой улыбке, - забирай, теперь он твой.

Осторожно, чтобы не спугнуть реальность, которая вполне могла оказаться простым сном, - слишком трудно было поверить в происходящее Мэри берет самое дорогое, что только может для нее существовать в данный момент и вертит в руках, разглядывая со всех сторон.

– Чудно, чудно, - лепечет она, - Джек, ну как, ну как мне тебя отблагодарить?

Гость добродушно улыбается:

– Так, как мы с тобой договорились.

– Ах, да, точно, тебе нужна та ерундовина, как же она называется, шепчет Мэри, не отрывая взгляд от сокровища, лежащего у нее на ладони.

– Пистолет, - так его называли тридцать лет назад, пока не ввели полный запрет на огнестрельное оружие, - с усмешкой говорит Джек.

– Ах да, милый Джек, конечно, сейчас принесу: пополнишь свою коллекцию антиквариата наконец-то, - Мэри исчезает в одной из комнат и через несколько минут выносит небольшой черный предмет. Именно таким его и представлял себе Джек.

– Клади вот в этот пакет, - ласково говорит он, наблюдая, как руки девушки аккуратно выполняют его приказ.

– Ну...я пошел, - на прощание Джек подмигивает.

– Конечно, большое тебе спасибо, милый Джек.

Придя домой, Джек надевает на левую руку перчатку и вытаскивает тяжелый предмет из пакета.

Отпечатки пальцев наверняка четкие. Это хорошо, что в их городе такие суровые законы и малейшая косвенная улика фактически предписывает смертный приговор.

Я убираю на полку куклу Джека и, порывшись в коробках, заваленных разным барахлом, вытаскиваю Майка. У него суровые черты лица, по характеру он хладнокровен, как никто другой из моих друзей.