Чтение онлайн

– Приснится, – вдруг подтвердила Рита, глядя на него с легким прищуром. – Нереальное.

– Но сейчас же всё в порядке? – уточнил ее муж после глотка пива.

– В порядке, – признал Олег, но не очень убедительно. Нахмурился, попытался вспомнить. Нахмурился еще сильнее. – Но не очень… мы же застряли, верно? В сугробе засели. Наглухо, не выбраться, до коттеджа еще час езды был…

– Верно, – снова кивнула Исаева. С прищуренными глазами, неподвижная возле Сереги, она вдруг напомнила Олегу сову. Причем непростую.

– Однако ж выбрались? – спросил он и сам не понял, кому адресовал вопрос.

– Надо полагать, – в том же тоне вернул ему Сергей. – Хорошо, что я цепи колесные не выложил.

Захаров облизнул сухие губы. Легко похлопал Танюху по бедру, привычным жестом призывая выпускать из сладостного капкана… но та не разжала ног.

– Медвежонок, ну зачем ты все усложняешь? – негромко спросила она, и Олег не узнал голоса невесты.

Дернулся встать чуть решительнее, но теперь женские ноги держали, словно железные тиски.

– Пусти! – просипел Олег, все же выкручиваясь угрем, отлетая в сторону и падая на четвереньки. – Какого тут вообще ху…

И осекся.

Стало очень холодно. Свет померк. Диван, на котором секунду назад сидели Исаевы, оказался пуст. Камин – погашен. А медвежья шкура, на которой ему так легко отдыхалось еще минуту назад, сгнила лет сто назад…

Не поднимаясь с четверенек, застывший в беззащитной и унизительной позе, Захаров все-таки заставил себя медленно повернуть голову и чуть не застонал от боли в окаменевших плечах. Снизу вверх взглянул на кресло, под которым провел изумительный вечер, и глаза его распахнулись.

Она оказалась очень высокой, суковатой и костлявой, словно бы собранной из самых угловатых веток в лесу. Мертвецки-высохшей, будто мумия. Голова на тонкой, едва различимой шее почти парила в воздухе, окруженная гигантским ореолом серых спутанных косм. Бельма раскосых, ослепительно-молочных глаз смотрели в самую душу.

Олег попробовал вскрикнуть, но только засипел. Почти вскочил, поскользнувшись на расползающейся шкуре, но тут она подступила и распахнула пасть.

Горловой рык был похож на рев аварийной сирены, он чуть не выбил из Захарова тающие крупицы сознания. Огромные белоснежные глаза без зрачков распахнулись, а затем сучковатая старуха наотмашь ударила его в лицо раскрытой пятерней с пугающе длинными пальцами…

…Олегу было спокойно и свободно. Ни на плечах, ни на спине больше не было ни грамма тяжести, ни приятной, ни обузной. Сладостно застонав, он ощутил, что теперь и вовсе лежит на большом столе лицом вверх, а жар камина…

Нет, это был не камин. Это натужно дышала печь, кое-как побеленная, неказистая, но невероятно огромная, на полкомнаты. Распахнув глаза, Захаров различил над собой низкий бревенчатый потолок, дочерна закопченный и грубый. Скривился: воняло потом, старыми звериными шкурами, сухими травами и подгнившим мясом. Несколько свечей давали лишь жалкий свет.

Олег попытался сесть, но не смог. Попробовал хотя бы пошевелиться, но снова потерпел неудачу. Словно в ответ на его неловкие попытки, слева от стола зарычал пес. Негромко, предупреждающе. Очень крупный пес, судя по звуку. И очень зубастый.

Захаров скосил глаза, вдруг обнаружив, что совершенно гол. Хотел вскрикнуть, выругаться, да хоть бы даже заскулить, но голосовые связки тоже отказались подчиняться. Под спиной и задницей вдруг прокатило холодом, позволив осознать железо столешницы.

Он снова зажмурился. Приказал себе проснуться, отринуть кошмар, позвать Танюху, она в таких случаях всегда помогала! Не вышло…

Глаза против воли открылись, и Олег разглядел застывший в ногах силуэт. Знакомый, высокий и сучковатый, с облаком чудовищных волос на голове. Силуэт качнулся, наплыл, причем умудряясь оставаться в густой тени.

Черный овал старушечьего лица лопнул в острозубом оскале, в ту же секунду чуть выше вспыхнули ярко-белые глаза без зрачков.

Олег дернулся, даже не шелохнувшись, и беззвучно взвыл…

– …Олег? Олежа? Братишка, ну ты напугал…

Голос Серого доносился издали, как через несколько слоев ватного одеяла.

– Сцук, ну ты дал… Але, Земля вызывает Олежу! Ты тут, братишка?

Захаров с трудом разлепил тяжелые, категорически непослушные веки.

Голова яростно кружилась, перед глазами все еще стояли самые странные образы – теплый пляж и зимний лес, рок-концерт, низкая изба с гигантской печью, ремонт в купленной квартирке, сауна, «Малый вечерний кинозал» и шикарный коттедж с медвежьей шкурой на полу гостиной.

– Мать-перемать… – пробормотал он, позволяя другу деловито оттянуть себе веко и заглянуть в глаз. – Ну и чо это мы с тобой, Серый, покурили?

– Ох, братишка, прости… – Тот глянул Захарову в другой глаз, отстранился, вздохнул. – Похоже, синтетику подсунул, сука. Больше не буду у Кислого вырубать…

– Твою мать… – Олег попытался перевернуться на бок, но не смог. Диван под ним неприятно скрипнул. – Я пошевелиться не могу, прикинь?!

– О, братишка, знакомая тема. – Серый деловито кивнул и отошел вне поля зрения. Ударил чем-то тяжелым, будто дровину расколол. – По себе знаю. Ты, главное, только не переживай, измену в таком состоянии словить – последнее дело.

– Ага… – только и сказал Олег, пытаясь избавиться от последних обрывков кошмара. – Пожалуй… И что делать-то?

– Да ничего не делать. – Тон друга намекал, что тот пожал плечами. – Просто полежи и отдохни, скоро само отпустит…

– …Так нлявица?

Сначала Олег даже не понял вопроса. Затем вспомнил, что голенькая массажистка, судя по всему, в страну приехала из солнечного Вьетнама или Таиланда, и сопоставил смыслы.

– Нравится, ага.

Глаза открывать не хотелось. И не потому, что азиатка досталась не шибко-то красивая – девка оказалась очень даже привлекательной, – а от блаженства, подаренного шикарным мальчишником.

Полностью обнаженный, густо вымазанный ароматным маслом и наминаемый умелыми пальчиками массажистки, он испытывал настоящее удовольствие, а член торчал к потолку кабинета, словно железный штырь. Было тепло и интимно.

– А воть так? – с хихиканьем уточнила узкоглазая брюнеточка, прижимаясь всем телом и начиная скользить вверх-вниз. Прикасалась маленькой грудью с торчащими сосками, не забывала растирать ладошками, прихватывать, пожимать и наглаживать. – Так този нлявица?

Захаров застонал, кроме нестерпимого блаженства вдруг ощутив укол стыда. Конечно, все происходящее на мальчишнике на нем и остается, но…