Чтение онлайн

– О, а вы циничная. Мне нравится. Но нет – я думаю, дело не в том, кто чего заслуживает.

– А в чем тогда, по-вашему?

– Ну, скорее, в какой-то солидарности, что ли. Ведь у Хромова самого было сложное детство. Его мать состояла на учете в психдиспансере. И повесилась, когда мальчику было восемь. А отец после этого крепко запил и в пьяной драке кого-то там прирезал, попал в тюрьму.

– А мальчик в детский дом?

– Нет. Его бабка с дедом воспитали. На учете не состоял, приводов не было. Правда, в школе были… инциденты.

Дождь шумно хлестал по стеклам, только подчеркивая красноречивое молчание директрисы. Целую минуту, бесконечно долгую минуту она переводила многозначительный взгляд с Шурки на дедушку, а потом заявила:

– Мычал на одноклассника.

Дедушка удивленно нахмурил морщинистый лоб и зачем-то уточнил:

– Как корова?

– Именно, – серьезно кивнула директриса.

– Он первый начал, – встрял Шурка. – Он дразнился. Каждый день дразнился. Что штаны девчачьи и я девчонка. И еще… по-всякому.

– Эти штаны? – не поняла директриса, окидывая взглядом Шуркины черные джинсы. – А почему?

– Потому что швы оранжевые.

– Ладно швы! – дедушка хохотнул. – Этот модник хотел полностью оранжевые портки купить. Да я не дал. Вот, – он кивнул на джинсы, – сошлись на компромиссе.

– Так, вы меня совсем запутали! – Директриса замахала руками. – Швы, портки, компромиссы… Начнем сначала. Саша мычал на одноклассника, а тот, как позже выяснилось, панически боится коров. Ну и… от страха… обмочился, в общем. При всех, на перемене. И теперь родители переводят его в новую школу. Саша, понимаешь, как плохо ты поступил?

– Ну подождите, подождите! – дедушка выставил вперед ладони. – Если это позже выяснилось, то откуда Саньке было знать? Боится там кто-то коров или нет? Дети всегда дурости устраивают. В мое время вот кукарекали. На спор. Кто проспорил – кукарекает.

– Откуда было знать? – Директриса недобро прищурилась, будто прицеливаясь, а потом окликнула через дверь: – Андрей, зайди.

Дверь осторожно приоткрылась, и в кабинет протиснулся толстый рыжий мальчишка – одноклассник Шурки. Тихо поздоровался и внимательно уставился под потолок на портрет президента России, будто ожидая указаний именно от него.

– Садись, Андрей, – велела директриса, – и повтори Сашиному дедушке то, что мне говорил.

– Ну-у… – Рыжий поскреб веснушчатую щеку. – Саше надо было азбуку Морзе расшифровать, и он ко мне пришел – в интернете глянуть. У него интернета нет, а у меня новый модем. Дозванивается быстро, и скорость норм.

– Гадости всякие в этом интернете, мне рассказывали… – дедушка брезгливо поморщился, и тут до него дошел смысл сказанного. – Погодите-ка. Санька, какая еще Морзе? Откуда? Кто это тебе радиограмму настучал?

– Дальше, Андрей. Что получилось, когда вы расшифровали азбуку Морзе?

– Получилось «корова».

– Саша… – Директриса повернулась к Шурке и взглянула на него очень внимательно. – Где ты взял слово «корова» азбукой Морзе?

Дедушка и рыжий Андрей теперь тоже смотрели на Шурку, а тот уткнулся глазами в пол и молчал.

На какое-то мгновение ему показалось, что он снова сидит дома в своей комнате. Сжимает в руках злополучные джинсы и с обидой твердит сквозь зубы: «Завтра снова надену. Все равно надену». А по оранжевым швам вдруг будто пробегает черная тень, заставляя отдельные стежки схлопнуться, съежиться. Превратиться в точки, образуя комбинацию.

Тире-точка-тире тире-тире-тире точка-тире-точка тире-тире-тире точка-тире-тире точка-тире.

Поначалу Шурка не понимает, что это азбука Морзе, что швы говорят с ним. Что это сообщение, сообщение для него. Из того, другого, оранжевого мира. А когда наконец понимает, то изо всех сил сжимает кулаки и зажмуривается от восторга и ужаса одновременно – получается, у него получается!

– Саша, – вклинилась в воспоминания директриса, – мы ждем. Откуда ты взял слово «корова»?

– Не помню, – буркнул Шурка, не поднимая глаз.

– Послушайте, товарищ директор. – Дедушка примирительно улыбнулся. – Ну, мальчишки такие выдумщики. У них и Морзе, и условный стук, и свой язык, и тайны всякие. В шпионов играют, в разведчиков. Может, простим его? На первый раз.

– Может, простим, – милостиво допустила директриса. – Но нужна ясность. Я должна быть уверена, что Саша все осознал. И раскаивается.

– Санька, ты осознал? – поинтересовался дедушка.

– Осознал.

– Ты раскаиваешься?

– Раскаиваюсь.

– Ну вот и ладушки. Тогда…

– Ты извинишься перед мальчиком, которого обидел? – вмешалась директриса.

– Нет.

Если до этого Шурка говорил насупленно, глядя в пол, то последнее слово произнес громко и дерзко. Вскинул голову и продолжил, смотря директрисе прямо в глаза и все более распаляясь:

– Не извинюсь. Я лучше приду в его новую школу и буду мычать, пока он и там не обоссытся!

– Инциденты, вы сказали? Забавно.

– Что именно?

– Да тут к нему девушка приходила. Лиза, знакомая по «Лиза Алерт».

– О, значит, Лиза из «Лиза Алерт»?

– Да. В общем, мы разговорились. Оказалось, что они с Александром какое-то время встречались и… тоже были инциденты.

– Любопытно. Поделитесь?

– Ну, например, однажды он почти двое суток не ел.

– Почти двое суток? То есть сорок с чем-то часов.

– Ну да. А в другой раз голый на балконе стоял. В двадцатиградусный мороз. Закрылся на шпингалет и торчал там битый час.

– А битый час – это сколько?

– Ну, пятьдесят с чем-то минут, наверное.

– Или сорок с чем-то.

– Да какая разница! Главное, что потом в больнице лежал с воспалением легких. А сам так и не смог объяснить, зачем это сделал.

– И вы думаете, что причины не было?

– А вы, конечно, думаете иначе?

– Ну, я все-таки следователь. И поэтому понимаю, когда человек что-то ищет. Только вот в данном случае не понимаю, что именно. А знаете, сколько километров в марафоне?

– Это вы к чему?

– Да это я так, к слову. Сорок два.