Чтение онлайн

«Какой противный мальчик», – отрешенно подумала Зоя Павловна.

– Миша в курсе, – добавила Ира, – он не против.

– А как же это… – разинула рот Зоя Павловна. В ней закипала обида – опять за ее спиной сговорились, ей ни слова, ни полслова, даже не предупредили! Она что тут, приживалка? Как-никак законная владелица жилплощади!

Она вернулась на кухню, постояла у стола, не зная, что делать. Вспомнила про недомытую мясорубку и повернула вентиль, открыв кран. Потом сунула руки в горячую мыльную воду и уставилась в облицованную кафелем стену. Хотелось пожалеть себя, поплакаться, но кому? Стене этой? И с Мишей не поговоришь. Как поговорить, если баба-яга все время рядом? Вот была бы Нина жива, посидели бы за чайком, посудачили. Стало бы легче… В памяти всплыло лицо новой соседки. Ах да, ведь теперь есть Нинина тетя. Может быть, с ней получится сойтись? Стали бы дружить против Ирки…

Тут Зоя Павловна услышала, как в гостиной что-то двигают. Задребезжало стекло, засмеялся противный Сережа. Зоя Павловна очнулась – домыла мясорубку, выключила воду, вытерла попавшие на кафель брызги полотенцем и направилась в коридор. Пока она пыталась вытащить свои тапочки, стиснутые Сережиными пыльными кроссовками, из гостиной вышла Ира.

– Куда вы?

– К соседке за солью, – процедила Зоя Павловна.

– Полно ж соли. И морская, и гималайская…

– Это не такая! – огрызнулась Зоя Павловна.

– А какая вам еще нужна? – тонко улыбнулась Ира. – Может, четверговая?

Зоя Павловна наконец выудила свои тапки и, смерив сноху измученным взглядом, вышла из квартиры. Но, подойдя к соседской двери, замешкалась. С чего она взяла, что Руфина станет ей подругой? И что она скажет, если та снова заведет разговоры о смерти? Отчего-то Зоя Павловна не сомневалась, что Руфина на такое способна. И что она ответит? Что согласна? Но, несмотря на нанесенную обиду, Зоя Павловна не решалась на подобное. Может, стоит и потерпеть эти пару недель? Очень неприятно, но не смертельно же. Она медленно отступила от двери и вернулась в квартиру.

– А где соль? – спросила Ира, и в ее голосе Зое Павловне почудилось ехидство.

– У нее тоже нет, – соврала она и, будто оправдываясь, зачем-то добавила: – Она ж только въехала.

– Так берите гималайскую. А лучше вообще откажитесь от соли, вон у вас какие отеки.

Зоя Павловна стерпела очередную колкость и скрылась в кухне.

На обед молодежь ела тофу с бурым рисом и овощами. Зоя Павловна давилась котлетой. Сочная, ароматная – она не лезла ей в глотку: Ира, завуалировав наглость вежливостью, попросила (заставила!) ее убрать все котлеты в холодильник и тщательно проветрила кухню. Видите ли, запах жареного мяса ей неприятен! Зоя Павловна глотала котлету пополам со слезами, но Миша упорно делал вид, что ничего не замечает. Он по-свойски общался с противным Сережей, обсуждая с ним столичные новости. А потом чмокнул мать в щеку, пожелал всем приятного дня и уехал на работу.

После обеда Зоя Павловна взялась оттирать изгвазданную во время жарки плиту.

– Мало того что жареное вредно, так еще и столько сил тратите на чистоту, – пожурила Ира свекровь и ушла вместе с сыном перекраивать ее гостиную. Вскоре Зоя Павловна услышала, как там опять что-то двигают.

– Чертов кактус! – сказал Сережа, и Ира засмеялась:

– Тише, не ругайся.

Подстегнутная дурным предчувствием, Зоя Павловна вышла из кухни и обомлела: ее любимая полутораметровая юкка, что прежде обитала у окна гостиной, теперь сиротливо ютилась в коридоре, возле громоздкого и высоченного, под потолок, шкафа, для надежности прикрепленного к стене металлическим уголком. Зоя Павловна затрясла подбородком, вцепилась в край огромного горшка и, кряхтя, потащила его обратно в гостиную.

– Не тащите, не надо! – подскочила к ней Ира.

– А ты не командуй, – сквозь зубы процедила та. – Тут так-то я хозяйка.

– Да кто претендует-то? Мы же временно убрали, пока Сережа с нами живет.

Это «живет» вместо положенного «гостит» царапнуло слух Зои Павловны.

– Это почему это? – продолжая тащить горшок, пропыхтела она. – Здесь ей темно!

– Но растения в спальне вредны, а юкка будоражит энергетику, – почти ласково пояснила Ира. – Да успокойтесь вы, оставьте горшок в покое, вон как покраснели.

Зоя Павловна выпрямилась и уперла руки в бока. Краем глаза она увидела, что на небольшом столике, за которым ей нравилось пить кофе, стоит Сережин рюкзак, который он наверняка бросал где попало. Ваза с декоративными стеклянными шариками была беспардонно сослана на подоконник.

– Почему я у себя дома должна терпеть такое? Тут и так твои гантели лежат, а теперь и это… – Зоя Павловна обидчиво ткнула пальцем в рюкзак. Ира проследила за ним недоуменным взглядом:

– Да что будет вашему столику? Что вы за человек такой?!

– Я-то?! – задохнулась от возмущения Зоя Павловна. – Это я вторгаюсь в чужое жилье и творю в нем что попало?!

Она вдруг заметила, что Сережа внимательно смотрит на нее. И Ира смотрит. И выражение лица у них одинаковое – какое-то удивленно-брезгливое, словно она им непонятна и притом крайне противна. Зоя Павловна почувствовала, как иссякает ее воинственный запал.

– Почему я должна это терпеть?.. – растерянно спросила она.

– Потому что мы семья? – слегка насмешливо отозвалась Ира, а противный Сережа откровенно заржал. И стало ясно, что разговор окончен и Зоя Павловна может сколько угодно тащить на прежнее место бедную юкку, но последнее слово останется все равно за этой бесстыжей парочкой.

А вечером у нее состоялся бесполезный разговор с сыном.

– Но, Миша, как же так? – сокрушалась Зоя Павловна. – Почему мы должны оставлять у себя этого мальчика?

– Потому что он Ирин сын? – вопросом на вопрос ответил Миша.

– И что, он так и будет в гостиной жить?

– А куда его – в коридор?

– Но там моя керамика, вазы, вдруг он что разобьет…

– Ой, мам… – Сын бросил на нее взгляд, каким терпеливый родитель награждает капризное дитя. – Только не начинай, это такие мелочи.

– Это для тебя мелочи, – обиделась Зоя Павловна, – а для меня – память. Мы ещё с твоим отцом в эту квартиру мебель выбирали. И не абы какую. Массив дуба вообще-то…

– Ничего не будет твоему барахлу.

Зоя Павловна ахнула и оскорбленно поджала губы.

– Не, ну серьёзно, мам, квартира старьём завалена. Шкаф этот полкоридора занимает. Давно бы продала его ценителю такой рухляди и купила что-нибудь лёгкое, современное. С Ирой бы сходили, присмотрели что-нибудь.

– Вот дождётесь моей смерти и продавайте что хотите, – обиженно всхлипнула Зоя Павловна. – Такой шкаф… Тут и резьба, и филенки…

– Ну все, мам, перестань. – Прекращая спор, сын чмокнул ее в щеку, но мыслями он – и Зоя Павловна чувствовала это всем нутром – был от нее далеко.

Она дождалась, когда он скроется в комнате, и, выждав немного, подкралась к двери. И не зря: за дверью шушукались.

– Миш, я так больше не могу, – выговаривала сноха. – Мать твоя волком смотрит. Я уже боюсь с ней в квартире находиться!

– Ну что она опять натворила?

– То спорит как заведенная, то отмалчивается. Замрет и смотрит в стену! Заговаривается – у самих соли полно, а она к соседке: типа, наша – не такая. Гантели припомнила. И на Сережу наезжала.