Чтение онлайн

Никто и никогда так на меня не смотрел, ни бывшая жена, ни родители.

Вечером я навел порядок. Потом лежал на кровати и рассматривал полки с книгами. Это были энциклопедии, сохранившиеся с детских лет, и книги по истории войн.

Неужели, думал я, в них сплошная ложь? А потом понял: почему нет? У них красивые обложки, а за красотой всегда прячутся подлость и обман.

Ночью мне снились занесенные песками пирамиды. Мимо них шли, кутаясь в плащи, солдаты Наполеона. Сперва апатичный, сфинкс вдруг как будто почуял меня, невидимого для окружающих, повел своим безглазым лицом, и я проснулся, задыхаясь.

Это было наше третье свидание с Калерией.

Мне не нравилась цифра «три», ощущал в ней лживость. Дорисовать пару линий – и это уже восьмерка. А еще она не отличается от буквы «З». Тройка среди честных цифр выглядела плохо маскирующимся шпионом, и меня это тревожило. От третьего свидания я ожидал подвохов.

Вопросов Калерия на этот раз не задавала, и я забеспокоился: вдруг она потеряла ко мне интерес?

Мы прогуливались вдоль реки. Я купил у старушки кулек с сухарями, и мы бросали крошащиеся кусочки проплывающим мимо уткам (их было восемь).

– Хорошо, что они могут есть. Было бы грустно, если бы просто сидели и умирали от голода, – сказала Калерия.

Я кивал.

– Ты, кстати, знаешь, что на человека влияет его кишечная микрофлора? На все – на его поведение, здоровье, даже характер. – Слова Калерии стали для меня неожиданностью. Я-то думал, что мы опять поговорим про пирамиды, японских историков или хотя бы про книгу «Желтый туман». – Есть гипотеза, что так и было задумано. Знаешь, как фермер по-особому откармливает стадо, чтобы получить идеальную мраморную говядину.

Мимо прошла женщина с коляской. Младенец агукал, и я ему, как меня в детстве научили, улыбнулся, сделал пальцами «козу». Калерия никак не реагировала и продолжала:

– Может, и людей так спроектировали, чтобы, изменив микрофлору, менять по необходимости и их самих. Это же так просто: культивируешь с детства у группы одни бактерии, и эти люди – идеальные помощники. Другие бактерии – и люди перекормленные рохли с избытком жира. Кстати, о бактериях…

– Да, кстати о бактериях! – перебил я Калерию. – У меня на компьютере есть фото бара «Пивная бактерия», папа из командировки присылал. Я могу тебе потом ее как-то передать.

– Очень интересно, – улыбнулась Калерия. Я только сейчас заметил, что у нее желтые и немного кривые зубы. От этого она понравилась мне еще сильнее – у моей предательницы-жены была идеальная белая улыбка.

А еще я увидел, что в большом нагрудном кармане Калерии лежит фломастер.

– Так вот, мы всегда полагали, что бактерии – крошки, тысячные доли миллиметра. Однако совсем недавно нашлись совершенно гигантские типы. Тиомаргарита магнифика – просто исполинша, достигает двух сантиметров, видна глазом. Она обошла все ограничения на размер прокариот и распределила по клетке десятки тысяч копий своего генома. Она буквально царица всех бактерий.

Калерия опять говорила этим своим отстраненным, зачищенным от эмоций голосом. Мне снова было от этого дискомфортно, но теперь уже поменьше. Я понял, что почему-то лучше усваиваю сказанное таким образом. Подумал, что Калерия как будто занимается моим обучением. Словно в школе.

«Но что это за учитель такой, не знающий Буденного?» – это я чуть не сказал вслух и сразу испугался своей дерзости.

Мимо нас промчались два бегуна – девушка и юноша. Очень красивые, в ярких кроссовках, с длинными мускулистыми ногами и идеальными телами. Они были в кепках и солнцезащитных очках, но я все равно отметил их прекрасные лица. С ненавистью посмотрел им вслед.

– Чего это ты? – обратилась ко мне слегка озадаченная Калерия.

Я впервые видел ее удивленной, поэтому растерялся и честно ответил:

– Ненавижу красивых.

– Напрасно. – Калерия выглядела расстроенной. – Ладно, мне пора.

Она отвернулась и пошла вдоль реки. Все внутри меня заболело и задрожали ноги. «Это все, это конец, ты все испортил, ты мусор, ты мразь, ты напрасный, ты пустота», – забились в голове слышанные ранее слова.

Калерия вдруг остановилась, развернулась, подошла ко мне, взяла за шелушащуюся сухую руку и написала на ней фломастером адрес электронной почты.

– Жду твою пивную бактерию.

Она улыбнулась и пошагала прочь.

По дороге я купил водостойкий маркер. Когда маме делали лучевую терапию, мы с папой все время их покупали, чтобы подновлять стирающиеся метки.

Маркером я обвел на руке адрес почты Калерии.

Дома я навел порядок, перекусил, а потом отправил фотографию «Пивной бактерии». Калерия ответила сразу – прислала клип незнакомой мне певицы Алсу. В нем мужчина примерно моего возраста приезжает в дом к девушке. Алсу была очень красивая, и меня это злило, но видео прислала Калерия, и я должен был себя перебороть.

Клип я посмотрел двадцать четыре раза. Чуть не остановился на двадцати трех, но тройка была ужасной цифрой, поэтому я довел до двадцати четырех. Алсу носила шерстяной свитер и носки белого цвета, и мне в конце концов это понравилось. Мужчина в клипе казался не очень красивым – не похожим на любовника моей бывшей жены и на сегодняшнего бегуна, – и это мне тоже нравилось.

Потом я лежал и думал, понять предстояло многое: гигантские бактерии, управляющая поведением микрофлора, бычки на откорм, пирамиды, историки-вруны, порубленные исполинским лезвием камни и великанша Архана. Все это было загадочным и разрозненным, но почему-то казалось, что нужен один шажок, и все упорядочится.

Я посмотрел на корешки стоящих на полках книг по истории, и меня затошнило. Понял, что хочу их выбросить. Уже полез на стул, когда задребезжал мобильный телефон.

Это был папа. Я рассказал ему про Калерию.

Он молча выслушал, а потом сказал:

– Знаешь, сын, эта девушка задавала тебе очень плохие вопросы. – Он снова помолчал. – Не сейчас и не так, наверное, надо это говорить, но боюсь, что попадаешь в беду. Понимаешь, когда ты родился, таких… Ну, вот таких, диагнозов еще не ставили. Да это и не совсем диагноз, потому что и не болезнь в широком смысле, а как бы спектр. Мы позже узнали, когда ты подрос. И мама решила не говорить никому, даже тебе. То ли сама придумала, то ли вычитала где-то…Ну, что сразу инвалидность, а это такое пятно, жизнь поломана.

Я молчал и с растущим раздражением рассматривал корочки лживых книг.

– Ну, видишь, мама была права. Тебе, смотри, сорок, и все почти нормально, мы справились. Не без эксцессов, но такие бывают и с нормальн… здоровы… ну, со всеми. И то, ну вот то, оно ведь давно уже не повторялось, верно? Не повторялось? А жена-сволочь, предатели-друзья – это почти норма же, не надо из-за этого… Знаешь, как-то нам позвонили: ты очень долго стоял у реки и считал, с каким интервалом под мостом проходят баржи. Кортеж не мог проехать, ты отказывался уходить, пока не досчитаешь. И кто-то тебя тогда назвал ненормальным. Мать страшно орала, обещала этого сгноить и снять погоны… Ох и крутая она была, правда могла снять и сгноить. Работу тебе тогда выбила. Ну, вот мамы уже нет, и я, думаю, что нужно поговорить, чтобы ты не попал в… Понимаешь, эти вопросы твоей, хм… твоей девуш…